Они по-прежнему в шоке от гибели своих родных, столицы, всей цивилизации.

– Нам надо еще многое совершить, – говорит Геб. – Умереть – это не самое страшное. Еще страшнее быть забытыми. Избежать этого мы можем только с помощью Рене.

– Нас сто семьдесят четыре. Мы – носители памяти об утонувшем мире, мы постараемся не исчезнуть. После нас это дело продолжат наши дети, – подхватывает Нут.

– Я хочу есть, – жалуется Нефтида.

Они не позаботились захватить с собой еды. В их распоряжении только мертвая рыба. Охотятся для них дельфины, забрасывающие добытую рыбу на палубу. Разглядывая изгибающихся в агонии сардин, атланты испытывают отвращение и страх.

Разрываясь между тошнотой и голодом, некоторые преодолевают себя и подносят ко рту алую плоть. Многих, вкусивших сырой рыбы, рвет. Остальные выбирают пост.

Всего за один день они знакомятся с неведомыми раньше эмоциями – страхом, грустью, яростью, сожалением.

Необходимость питаться трупами усиливает эти четыре отрицательные эмоции.

Геб сосредоточен на задачах капитана корабля, ему хочется совершенствовать свое мореходное искусство. Он чувствует, что чего-то они лишились навсегда, но, следуя древним заветам атлантов, твердит про себя: «Ничего, не беда. Происходящее с нами только нам во благо».

Он сосредоточивается на будущем, гоня ностальгию по прошлому, которого не изменить. Он видит в собственных детях возможность весны для цивилизации атлантов, только что пережившей жесточайшую зиму.

Что до Нут, то она сочиняет песню, которую все распевают хором, чтобы подбодрить друг друга: