– Как вас зовут?

– Шанти. Но вы-то кто? Если одна из моих инкарнаций, то где вы живете?

– Во Франции, лет, наверное, через триста после вас. А вы, Шанти? Где вы живете? И в каком году?

– В Бенаресе. Мне знаком западный календарь, им пользуются французы. По нему у нас сейчас… 1661 год.

– Отлично. Не буду ходить вокруг да около, Шанти: я явился за советами. Похоже, вы – лучшая советчица.

– Если я могу помочь своей будущей инкарнации, то непременно это сделаю.

Рене понимает, в чем достоинство разговора буквально по душам с индианкой: она не видит ничего странного в понятии переселения душ.

Пользуясь тем, что музыке и танцам не видно конца, Рене старается максимально точно изложить ей свою ситуацию в сфере чувств. Он рассказывает о той, кого вожделеет и кому не смеет признаться в сжигающем его чувстве, – об Опал.

– Во-первых, – начинает она, – вы, как я чувствую, боитесь женщин. Думаю, вам надо что-то преодолеть. Это как-то связано с вашей матерью или с неудачным опытом молодости.

Видимо, думает Рене, она имеет в виду разочарования, сделавшие его опасливым. Насколько ему известно, ни Фирун, ни Ипполит не успели познать полноценных любовных связей. Даже Зенон успел только плениться женщиной, но дальше этого дело не зашло.

Дух Шанти спокойно растолковывает духу Рене основы любовных отношений. Она объясняет, как рассуждают женщины, во что верят, чего ждут от мужчин. Она толкует о желании, фантазиях, женском воображении.

Только после этого она переходит к энергии кундалини, поднимающейся по позвоночнику, как вулканическая лава. Дальше речь заходит о Камасутре, о пробуждении органов чувств – глаз, ушей, ноздрей, рта, кожи, затем о соприкосновении губ, языков и, наконец, душ.

У Рене впечатление, что он в школе.

Каждое мое прошлое «я» – в чем-то эксперт. Сочувствую тем, кто довольствуется своими знаниями лишь об одной своей жизни.

Он не может не сожалеть о том, что в его реальности не принято учить всех этим премудростям отношений между полами и духовной сексуальности.

Он понимает, что раньше не разбирался в любовных отношениях, что все его прежние связи были неудовлетворительными из-за блокировок и страхов. Он никогда не задавался вопросом, о чем думают его партнерши. Даже свои собственные ощущения во время любовного акта мало его интересовали. Для него венцом всех усилий было согласие женщины на близость, дальше имело значение только утоление плотского желания. Но из учения Шанти следует, что в момент согласия все только начинается. Всего за двадцать минут Шанти, неподвижно сидящая на собственной свадьбе, мысленно преподает ему всю науку чувств и секса.