Разные формы таза позволяют различить мужчину и женщину. Над позвонками видны плоские треугольники лопаток, дальше громоздятся два человеческих черепа диаметром в несколько метров.

Рене проникает в более крупный костяной шар – видимо, это череп мужчины.

Это Геб? Если да, то я там, где помещался его дух. Его гиппокамп. Он освещает череп изнутри, светит лучом из пустых глазниц наружу.

Опал интересен второй, меньший череп. Переступив через нижнюю челюсть, она освещает кости носа, потом идет вдоль позвоночника этого двадцатиметрового скелета, вдоль узнаваемых костей плеча, предплечья, вдоль лучевой кости.

Пройдя каждый по своей траектории, они сходятся там, где сплелись пястные кости и фаланги двух скелетов.

– Они умерли, держась за руки, – говорит взволнованная Опал.

Она светит на грудину, там что-то поблескивает. Это ожерелье, заканчивающееся дельфином. Такое же осталось на мужском скелете.

Это они, больше некому.

Опал и Рене тяжело вздыхают, у обоих щемит сердце.

У них получилось. У нас тоже.

– Я не осмеливалась полностью в это поверить. До последней минуты, – признается она.

Вместе они освещают два прекрасно сохранившихся скелета. Все кости, до самой мелкой, на месте. Рене продолжает осмотр пещеры, освещает стены под всеми мыслимыми углами и наконец застывает перед нишей.

– Вот они!

Он указывает на два гигантских, высотой в десяток метров, кувшина.

– Расколем и посмотрим, есть ли там свитки?

Опал уже готова замахнуться топориком, но Рене хватает ее за руку.