– Свитки Мертвого моря – и те пострадали от света и воздуха. Когда кувшины разбили, пергаменты потрескались и рассыпались в пыль, в лучшем случае на конфетти. Археологам пришлось возиться много лет, чтобы разобраться в головоломках, в которые превратились тексты.

– Что же вы предлагаете?

– Они ждали 12 000 лет, пусть подождут еще несколько часов.

Рене светит на дельфинов, нацарапанных на обоих кувшинах.

– Этот опознавательный знак предложил сам Геб. Сомнений больше нет, это те самые кувшины, в них бесценные, но очень хрупкие тексты.

– Этот момент надо запечатлеть.

Они достают фотоаппараты и фотографируют находку во всех ракурсах.

– Теперь мы сможем сообщить миру о нашем открытии и о существовании атлантов. Откроется правда о происходившем 12 000 лет назад, – говорит Опал.

Но Рене не покидает озабоченность.

– Даже фотографии ничего никому не докажут. Скептики будут твердить, что это подделка. В интернете видимо-невидимо снимков, демонстрирующих всевозможные колоссальные скелеты. В этих увидят очередной артефакт, не более того.

– Как же быть?

– Нам понадобятся неангажированные, объективные свидетели, подозревать которых никому в голову не придет. Идеальный вариант – знаменитый журналист или серьезный ученый. Ничего не трогаем, привозим прессу и археологов. Так мы выстроим неопровержимую доказательную базу, и о произошедшем узнает весь мир.

Опал с нежностью глядит на два гигантских скелета.

– Чтобы умереть здесь после завершения миссии вот так, держась за руки, нужно было очень сильно любить друг друга.

Рене думает с улыбкой: «Это самая прекрасная история любви, которую я пережил за все 111 реинкарнаций, за все 12 000 лет».

96.

Геб старательно пишет на папирусном пергаменте тонко обструганной палочкой, макая ее в чернила:

«Меня зовут Геб, это свидетельство о том, что я видел и что пережил.

Я родился на острове Ха-мем-птах. Этот остров был целым миром, моим миром. В нем счастливо жило 800 000 человек.