– Еще какая! Ну, ладно – чуть-чуть. Эй! Ты сама хотела честности – ну, вот на тебе. Понравилось?

– Ты ужасный.

– О, какие любезности пошли! По чести сказать, ты тоже ужасна, дорогая моя, – сообщил Генри, и Лин уже совсем не могла бороться с улыбкой.

– Спасибо, что спас меня сегодня, – сказала она.

– Спасибо, что спасла меня.

Маленький джаз-бэнд в углу затянул что-то ритмичное. Мальчики повели своих партнеров на площадку и закружили, закружили… Лин мечтательно глядела на танцоров, легонько барабаня пальцами по столу. Генри некоторое время смотрел на нее, потом встал.

– Не желаете ли потанцевать, сударыня?

Ее лицо погасло.

– Это тебе не мир снов.

– Я знаю, – он предложил ей руку. – Один танец?

Она уставилась на его пальцы, потом неожиданно вцепилась в них и дала вывести себя на танцпол. По большей части они, конечно, медленно переминались на месте, но для Лин это уже не имело никакого значения – она танцевала! Это было почти так же прекрасно, как прогулки по снам.

Когда они вынырнули на заснеженную Барроу-стрит, Генри поглядел на Лин и спросил:

– Ты зачем это делаешь?

– Что делаю? – не поняла она.

– Натягиваешь подол юбки на скобы, когда на тебя кто-нибудь смотрит.

– Ну, они безобразные. Людей они… беспокоят.

– Меня они совершенно не беспокоят, – заявил Генри, и Лин выпустила на волю еще одну из своих редких улыбок.

– Так тебе совсем не нравятся девушки?

– Наоборот, мне очень нравятся девушки! Ну, только не в матримониальном отношении… если ты понимаешь, о чем я.