Но чем больше он узнавал, тем сложнее ему было во всем разобраться. Слишком уж непростыми существами оказались люди. Взрослые совершали множество лишенных какого-либо смысла поступков, а воспоминания их порой казались чересчур невероятными, так что Бонито не мог понять, лгут ли они, или их просто подводит память. И уж точно мать и отец не рассказывали одну и ту же историю одинаково: отец в своей версии всегда был героем, а мать – страдающей жертвой. Хотя в остальном истории ничем не отличались друг от друга, не считая того, что мать никогда не воспринимала отца как своего спасителя, а в рассказах отца мать никогда не играла важной роли.

Бонито начал задумываться, любят ли родители друг друга на самом деле, а если нет, то почему они вообще поженились. Мысль эта беспокоила настолько, что мать, заметив состояние сына, пыталась расспрашивать его, но у Бонито хватало ума ничего не объяснять. Впрочем, вряд ли у него нашлись бы для этого подходящие слова.

Он понимал, что на нем лежит чересчур большая для ребенка ответственность. Как он мог сделать своих родителей счастливыми? Он никак не мог помочь им в том, в чем они нуждались. Единственное, что от него зависело, – то, как он к ним относится. В конце концов – не потому, что отчаялся, а просто потому, что сдался, – он прекратил попытки разобраться в их поведении и отношениях, более не рассчитывая, будто может что-то изменить. Если его неудача означала, что МФ не заберет его в космос, – что ж, прекрасно. Лететь он все равно не хотел.

Но он продолжал кое-что подмечать, задавать вопросы и пытаться понять, что к чему. Именно поэтому он заметил определенную закономерность в жизни отца: по разным дням, но не реже раза в неделю, у того бывали некие встречи, на которые он не пытался брать с собой Бонито и даже отказывал, если мальчик об этом просил. До начала своего исследовательского проекта Бонито никогда об этом не задумывался – ему даже не хотелось бывать везде, где бывал отец, в основном потому, что зачастую это оказывалось крайне скучно.

Однако теперь он намного лучше разбирался в делах отца, чтобы понять, что тот никогда не скрывал от Бонито свою обычную работу. Да, естественно, он встречался с клиентами наедине – вряд ли им захотелось бы, чтобы рядом находился все слышащий ребенок, – но и не скрывал ни от кого этих встреч. Иногда на подобных мероприятиях вела протокол секретарша, и Бонито сидел в ее кабинете, читая или рисуя, пока отец не закончит.

Тайные же встречи всегда происходили за пределами конторы и в нерабочие часы. Иногда они включали в себя долгий обеденный перерыв, и секретарша уводила Бонито домой, чтобы мать могла его покормить. Порой встречи происходили вечерами, после того как отец приводил Бонито домой.