Глаза Эндера подозрительно блестели, и Миро понял, что, чем бы ни была эта штука, которая живет в компьютере, она не фантом, не мираж. Она была частью жизни этого человека. И теперь он передавал ее Миро. По наследству, как отец сыну. Право знать ее.

Эндер больше ничего не сказал и быстро ушел. Миро повернулся к терминалу. В воздухе над ним висело изображение женщины. Маленькая женщина сидит на табурете, прислонившись к стене. Не сказать, что дивно хороша. Но и уродиной не назовешь. Девушка с характером. Большие, печальные, какие-то невинные глаза. На губах не то улыбка, не то гримаса боли. Одежда полупрозрачная, собственно, ее почти нет, но это не смущает, наоборот, создает почему-то ощущение чистоты и той же невинности. Руки сложены на коленях. Так она могла бы сидеть на качелях на детской площадке. Или на краю кровати своего возлюбленного.

– Bom dia, – тихо сказал Миро.

– Привет, – отозвалась она. – Я попросила его представить нас.

Она вела себя спокойно, сдержанно, но все равно Миро очень стеснялся. Кроме матери и сестер, которые в счет не шли, Кванда была единственной женщиной в его жизни, и он не знал, как надо обращаться с другими. Его смущало еще одно: он не мог забыть, что разговаривает с голограммой. Очень точной, очень убедительной, но все же лазерной проекцией.

Она подняла руку и положила себе на грудь.

– Ничего не чувствую, – улыбнулась она. – Нет нервов.

На его глаза навернулись слезы. Жалел он, конечно, себя. Из-за того, что у него, наверное, уже не будет других, настоящих женщин. Если он попробует коснуться настоящей, его ласка причинит ей боль. Иногда, если он забывал следить за собой, в уголках его рта начинала пузыриться слюна. А он и не замечал этого. Хорош герой-любовник!

– Но у меня есть глаза, – продолжала девушка. – И уши. Я вижу все, что происходит на Ста Мирах. Я смотрю на небо через тысячи телескопов. Я каждый день слышу триллионы разговоров. – Тут она хихикнула. – Я самая осведомленная сплетница во Вселенной.

Потом она внезапно встала, выросла, приблизилась, теперь над терминалом были видны только голова да плечи, будто сработала невидимая камера. Она смотрела на него яростными, горящими глазами.

– А ты – мальчишка-провинциал, который в жизни ничего не видел, кроме крохотного городка и маленького леса!

– Не было возможности путешествовать.

– Этим мы еще займемся, – ответила она. – Итак, что ты собираешься делать сегодня?

– Как тебя зовут?

– Тебе не нужно мое имя.

– Но как мне позвать тебя?

– Я всегда буду здесь.

– Но я хочу знать.

Она дернула мочку уха: