Селина подняла глаза. Вчера Плющ первой уехала с фабрики на собственной краденой машине и пропустила все объяснения Селины. Но прежде чем она начнет рассказывать…

– Что с Харли?

Плющ опустила взгляд и стала помешивать чай в кружке, разглядывая реку.

– Я осталась с ней, пока не приехали из ГДГП. Удостоверилась, что они не причинят ей зла. Думаю, что когда она очнулась, она осознала, что сделала с тобой. Что она могла ранить Мэгги. Это… это ее отрезвило. И она многое поняла. Она добровольно сдалась полицейским, помогла мне выиграть время, чтобы я успела к тебе. «Аркхэм» разрушен, и ее отправили в другую тюрьму. Где она проходит лечение, чтобы исцелить ту часть себя, которую… которую тянет к людям вроде Джокера. Она хочет лечиться. И сейчас ждет суда.

– Мне очень жаль. – Селина не знала, что еще сказать.

– Я тебя ни в чем не обвиняю. А Харли… Она больна. Я это уже давно знала, а сейчас это знает и она тоже, но… – Плющ разглядывала плечо Селины, в которое совсем недавно был воткнут нож. – Я на все закрывала глаза – и я не могу с этим жить. И даже если это означает, что она какое-то время побудет одна, пусть даже в тюрьме…

– У меня есть человек, который может сделать так, чтобы ей попались хороший терапевт и хороший судья, – предложила Селина. – Который может сделать так, чтобы она получила правильное лечение и необходимую поддержку.

Люк вчера вечером так и сказал. Что он готов помочь ей сделать необходимую уборку. Навести порядок, чтобы они могли понять, как управлять этим городом.

Потому что он был прав: пока Мэгги тут живет, ходит в школу…

Преступные главари станут править бал над мертвым телом Селины. А в Готэме живут невинные, хорошие люди, и кто-то должен за них биться. И как Женщина-Кошка, как леди Готэма, она может помочь установить правила. Управлять хаосом.

– Спасибо, – сказала Плющ. Она сглотнула. – Про тебя и твою сестру я все поняла. Все это, – Плющ обвела рукой небоскребы на берегу реки, кафе, пространство между ними, – все это было частью твоего плана, чтобы спасти ее.

– Ты права.

Плющ ожидающе молчала, Селина уселась поудобнее. И рассказала свою историю.

Солнце катилось по небу, официантка забрала пустые чашки и принесла полные, вокруг сгустилась осенняя прохлада, а Селина все говорила.

– Твою мать, вот это история, – выдохнула Плющ, присвистнув.

Селина прыснула, а Плющ перекинула толстую косу через плечо.

– А хоть что-то из этого было правдой? Твои дружеские чувства к нам?

– Предполагалось, что это тоже ложь. Но это было правдой. И осталось ею.

Большим глотком Плющ допила чай.