Я перехожу в гостиную, где сейчас больше половины площади занято моими тренажерами.

– Многое из этого мы можем убрать.

Он выглядит озадаченным.

– У детей будет больше места для игр. При таком холоде они больше не смогут играть снаружи.

– Есть еще спортивный зал.

– Который постоянно переполнен.

– Мы пересечем этот мост, когда подойдем к нему, – бросает Джеймс, взглянув на тренажеры. – Твое восстановление – самое важное, что происходит в этом доме.

На секунду я прикусываю губу.

– Что, если я скажу тебе, что мое восстановление закончено?

– Что ты имеешь в виду? – он опускает планшет.

– Я имею в виду, что уже, по-видимому, достигла того предела, когда прогресс в восстановлении еще возможен. С этого момента моя жизнь – это прогулки с тростью, усталость и слабые кости.

– Это не значит, что ты должна прекратить упражнения.

– Да, но все необходимые занятия я могу проводить и в реабилитационном центре в бараках. Уверена, люди будут рады пользоваться этими тренажерами. Я очень благодарна за то, что ты их принес сюда. Когда мне было тяжело ходить, они пришлись как нельзя кстати.

Джеймс просто кивает в ответ. Предчувствуя продолжение нашего разговора, я вытираю вспотевшие ладони.

– Как ты отнесешься к факту, что мне уже не станет лучше?

Он с любопытством смотрит на меня, как будто не понял вопроса.

– Ну, а что ты сама чувствуешь по этому поводу?

– Я первая спросила, – нервно улыбаюсь я.

– Хорошо. Я знал, что твое восстановление будет практически невыполнимой задачей и что рано или поздно прогресс остановится. Я также знаю, что раньше ты вела очень активную жизнь, и сейчас тебе приходится подстраиваться под обстоятельства. Но, к сожалению, сейчас всем надо приспосабливаться. Все меняется, и мы должны пересмотреть наши возможности и то, как нам справиться с окружающей нас реальностью. В каком-то смысле мы все проходим через то же, что и ты. Вся человеческая раса заново учится ходить.