– Да, он. Судя по её иску он знатно её потрепал пока она у него работала.

– Точно! Я всё это помню. Это же тот наглец, он ещё на суде заявил, что с тем, как он её трахал ей вообще грех жаловаться на что-то, что любая бы женщина на её месте была бы преисполнена благодарности.

– Да. И всё равно дело быстро замяли.

– Ещё бы, говорят у этого Донована неплохие связи, – уважительно покачал головой Уайс, – но вряд ли они помогут ему в деле против Justice-Tech. Там скорее они его трахнут так, что у парня дым с ушей пойдёт, и на заднице ещё долго сидеть не сможет. Будет на заседаниях судебных потом говорить: «Ваша честь, извините, но меня крепко отымели, можно я не буду присаживаться, а постою?».

– У всех отличных в прошлом юристов неплохие связи. Но это не имеет отношения к новости. Брось, у Донована сейчас мощная аргументация, он должен смять в лепёшку и Корпорацию и их незаконное увольнение.

– Посмотрим, – Уайс закинул в рот мятную конфету.

– Если же робот-судья отклонит их иск, вот тут будет интересно, – задумчиво проговорил Сол.

– Интересно, когда вместо роботов были люди, этот Донован спал с женщинами-судьями?

– Уайс, а до того, как изобрели реалистичных резиновых кукол, ты спал с женщинами людьми?

– Ты просто мне завидуешь. Не надейся, что бы там ни произошло с Майклом Стибером и этим похотливым Донованом, твоя статья не перекроет мою прошлогоднюю о Лучано Дамброзио.

– И как это тебя ещё до сих пор мафия не пришлёпнула? – спросил Сол, хлопнув Уайса по плечу и вышел.

Улыбка исчезла с лица Уайса, он и сам в последнее время всё чаще задавался этим же вопросом. И что его дёрнуло написать тот скандальный материал об отце преступного мира?

Сол достал свой мобильный телефон и остановился в коридоре здания «Bridget Times». В кармане у него лежал записанный номер Майкла Стибера. Сол считал себя отличным журналистом. Но он не считал себя уже реализованным отличным журналистом. Хотя у него было достаточное количество статей, красовавшихся на первых полосах газет, сам он не воспринимал те материалы чем-то особенным. Сол всю жизнь находился в поисках. В поисках сюжета, который смог бы не только вызвать однодневный восторг читателей, которые тут же забывали о чём прочли, но и оказать влияние на людей, на историю, на жизнь. Сол никогда не работал с максимальной отдачей над обыденными материалами, они не приносили ему никакого интереса и удовольствия, а для него все материалы в мире казались обыденными. По этой причине Сол всегда во всех изданиях, где работал считался перспективным журналистом, на которого делали ставку главные редакторы. Но время шло, редакторы всё ждали и ждали, когда же их «золотой мальчик» раскроется в полную силу. Когда ожидание затягивалось, Сол, не намереваясь кому-либо что-то доказывать, переходил в другое издание, где его вновь видели молодым и перспективным. Сол не мог заставить себя отдавать все силы тому, что не вызывало у него искренний интерес. Ему порядком и самому надоело такое своё отношение к жизни, к работе, но Сол был парнем, который отгонял подобные мысли надевая самодовольную улыбку на лицо, прищуривая взгляд и нахально идя дальше по своему пути. Он ощущал, или же внушал сам себе для спокойствия, что ощущает будто его сенсация ещё впереди. Она лежит на его дороге и никуда не денется. Это вопрос времени, до неё стоит только дойти. Подобный взгляд на вещи позволял Солу снять с самого себя львиную долю ответственности. Нельзя сказать, что он безвольно барахтался по течению. Скорее он плыл по нему в лодке, корректируя вёслами маршрут, огибая торчащие из воды камни и крутые повороты. Таковым парнем был Сол Кэмбел.