Девочка медленно поднялась на ноги; вид у нее был такой, словно она уже скучала по тому пейзажу, который остался позади. Клаус мог лишь вздохнуть.

– Ты что думаешь, они редкие?

Поскольку он до сих пор сидел на камне, ему пришлось поднять голову, чтобы взглянуть девочке в лицо. Из-за надвинутого капюшона, если только не смотреть в упор, лица не разглядишь. С самого начала путешествия мальчик догадывался, что оно красивое, хотя его практически не видел.

– Это… цветы, да?

Девочка говорила таким тоном, как будто это для нее было очень важно.

– Да, это цветы. Мы их вчера уже видели, и позавчера тоже.

Взгляд ее синих глаз вернулся к цветам; очередное дуновение ветерка всколыхнуло выбившиеся из-под капюшона золотистые пряди волос.

– Но… так странно…

– Что странно?

Впервые девочка посмотрела на него. Ее голова была вопросительно склонена вбок.

– Как они живут без вазы?

При этом вопросе Клаус не стал хмурить брови – он просто отвел взгляд от ее лица.

– Эй! Сказано же было, чтобы ты не пачкалась! У нас же нет воды!

Вытянув руки девочки из рукавов, он убедился, что они все в земле… даже под ногтями земля. Маленькие ручки, всегда такие очаровательные, выглядели ужасно. Клаус попытался вытереть их своим поясом вместо полотенца, потом отставил подальше и строго посмотрел.

– Меня учили, что грязь существует только в нашем сердце. Не лги.

Клаусу хотелось огрызнуться, но он не осмелился.

– Ты права. Моя вина.

Девочка улыбнулась одними глазами и кивнула, явно удовлетворенная его ответом.

В общем, свое обещание они не выполнили и не прошли четыре холма. Но в итоге Клаусу пришлось есть свой обед, выслушивая нотации Ариетты, которая отчитывала его за то, что он не сдержал слова, – уж непонятно почему. К обеденному времени они оба сильно проголодались, потому что Ариетта категорически не соглашалась есть завтрак.