«Она красива?» — спросила Топь.

Сет помедлил с ответом. «Сложно сказать. Слишком грязная, оборванная. Ну… у неё необычный разрез глаз».

Топь приняла решение.

— Вставай, — длинные худые пальцы тронули за плечо, разбудив.

— Да? — Она проснулась моментально, будто жила в постоянном ожидании приказов.

— Ещё еды, — ответила Топь, вглядываясь в смуглое лицо, миндалевидный разрез глаз, их малахитовую прохладу, — и я хочу вымыться. У вас найдётся горячая чистая вода?

«Ты что задумала?!» — Сет хохотал, читая её мысли, а она вдруг почувствовала, как, обдав жаром, прилила к лицу кровь.

«Я хочу попробовать, — ответила Топь. — Неужели человек не может полюбить меня?»

«Имя», — Сет стал вдруг серьёзен.

«Что?»

«На твоём месте я начал бы с того, что узнал её имя».

— Как тебя зовут? — послушно спросила Топь.

— Аврора, — ответила та, вспыхнув.

Стук в дверь. Оглушительный, разрывающий барабанные перепонки, он нарастал, пока не вторгся, в сознание, нарушив сосредоточенность. Кто-то изо всех сил колотил в дверь. Картинка в зрачке ворона померкла, расплылась, окончательно растворилась в чёрном осколке хрусталя. Горбун поднял голову и ещё минуту смотрел бездумно, не понимая, что творится вокруг.

Стук в дверь — кто-то потерял терпение и, судя по размеренным ударам, принялся бить ногами.

— Тупи-и-ица… — протянул горбун, поднимаясь с кресел. — В дверь стучат! Не слышишь, что ли?!

Ему никто не ответил.

Подождав ещё минуту, горбун медленно спустился по лестнице.

— Щенок. Где ж тебя черти носят? На доклад, поди, помчался, соглядатай? Чего ещё?! — Он распахнул створку, и девочка, колотившая пяткой в морёные доски, едва не упала через порог.