— Хорунжий Рафтулах? — осведомился монстр тоном, не предвещающим ничего хорошего.

— Т… — слова застряли у Рафтулаха в горле, — т… так точно… — промямлил он, — я не виноват… я никого не убивал… не ешьте меня, пожалуйста…

— Чего-чего? — грозно навис над ним монстр. — Не виноват, говоришь? А кто заключил с Хранителем договор, а после обманул его и скрылся с чипом?! Или я что-то путаю?!

— Н… нет… — все три сердца хорунжего ушли в пятки, — так получилось… я не виноват! Там была охрана… я не смог пройти к яхте Чужо… Хранителя Риула…

— Угу, — с готовностью кивнул жуткой мордой человеческий монстр. — И потому ты решил отвезти чип своим! Ай-яй-яй, как непорядочно! Ты же дал слово, причем не бескорыстно. Что, «полковник», — чудовище выделило сарказмом звание, — захотелось стать генералом? Ну и как? Стал? Наверняка до тебя у Гредринианцев еще не было ни одного семилетнего генерала! Как и полковника. Ты первый, так сказать, местный эксклюзив!

— Я хотел стать ученым! У-у-у-у! — Рафтулах завибрировал от страха и горя. — Я думал, что за чип мне разрешат выучиться в научном техникуме! У-у-у-у! — продолжал рыдать хорунжий. — А Риулы все равно бы мне ничего не дали! Зачем им отдавать такие сокровища какому-то мелкому инопланетянину? У-у-у-у! — от отчаяния его нервы не выдержали, и он, обливаясь слезами, жаловался жуткому чудовищу на приключившуюся с ним несправедливость. — А если бы и дали, что бы с этим делал? Как я объясню начальству, откуда взял столько гифтония? Меня бы скормили Инсам, а гифтоний отобрали! У-у-у-у!

— Ну надо же, жуть-то какая! — посочувствовал ему Человек. — А ты не такой идиот, каким выглядишь. Ладно, у тебя есть выбор: ты говоришь нам, где чип, и остаешься живой. Или не говоришь — и остаешься не совсем живой. Я бы даже сказал, совсем не живой. Выбирай. И хватит ныть, лингвотранслятор переводит твое дрожание как плач великовозрастного ребенка. Отдает дебилизмом. Это раздражает.

— Чип у меня, — Рафтулах, стараясь заглушить дрожь, полез в гермокарман и достал оттуда тонкую пластинку устройства. — Я боялся, что его повредят в ходе перестрелки! Вот. — Он протянул его Человеку. — Вы меня съедите, да?

— Обязательно! — заверил его монстр, забирая чип. — Но сейчас обеденное время у нас уже прошло. Так что мы вернемся за тобой в другой раз.

Человек посмотрел на своего соплеменника, удерживающего Рафтулаха, и тот разжал руку. Хорунжий шлепнулся на палубу, гремя скафандром. Люди, занимавшие оборону на капитанском мостике, проявлялись у стен и проворно выскакивали из помещения. Поняв, что человеческие монстры уходят, Рафтулах бросился за их командиром.