– Ну уж это я сам позабочусь, чтобы хватило.

– Нет, нет, что вы!.. Мне не хотелось бы, понимаете, путать ваши дела. Но ведь я могу и спутать! Просто что тяжко уж очень, да и струшу…

– Лучше не пробуй, – сказал голос спокойно, но внушительно.

– Хоть бы умереть, что ли, – сказал Марвел. – Несправедливо это, – продолжал он. – Должны же вы согласиться… Мне кажется, я имею полное право…

– Пошел! – крикнул голос.

Мистер Марвел исправил свою походку, и некоторое время они шли молча.

– Чертовски трудно, – сказал мистер Марвел.

Это не произвело никакого впечатления. Он попробовал другой аргумент:

– Да и какая мне в этом прибыль-то? – начал он тоном нестерпимой обиды.

– Будет! – крикнул голос с неожиданной, удивительной энергией. – Я о тебе позабочусь, только делай, что тебе велят. Сделать это ты сумеешь. Хоть ты и дурак, а все-таки сумеешь.

– Говорю вам, сэр, я совсем на это не гожусь. Со всем к вам уважением…. но все-таки не гожусь.

– Если ты не замолчишь сию же минуту, я опять буду выворачивать тебе руку, – сказал Невидимка. – Мне надо подумать.

Вскоре два продолговатых четырехугольника желтого цвета блеснули между деревьями, и в сумраке затемнела квадратная башня церкви.

– Я буду держать руку у тебя на плече, – сказал голос, – пока мы не пройдем деревню. Иди и не пробуй дурачиться. Если попробуешь, – тем хуже для тебя.

– Это я знаю, – сказал мистер Марвел. – Все это я прекрасно знаю.

Горемычного вида человек в старой шелковой шляпе прошел со своею ношей по улице маленькой деревушки и пропал в сгущавшемся мраке за пределами огней в окнах.

XIV. В Порт-Стоу

В десять часов следующего утра мистер Марвел, небритый, грязный и запыленный, глубоко засунув руки в карманы и беспрестанно надувая щеки, с видом усталым, тревожным и расстроенным, сидел на скамейке у дверей маленькой гостиницы, в предместьях Порт-Стоу. Рядом с ним лежали книги, но теперь они были связаны веревкой. Узел был брошен в сосновом лесу за Брэмблхерстом, согласно некоторой перемене в планах Невидимки. Мистер Марвел сидел на скамейке и, хотя никто не обращал на него ни малейшего внимания, волновался до крайности. Руки его с лихорадочным беспокойным любопытством то и дело ощупывали его различные карманы.

Но когда он просидел, таким образом, уже почти целый час, из гостиницы вышел старый матрос с газетой в руках и поместился рядом с ним.

– Славный денек! – сказал матрос.