— А куда я денусь? — Крокодил улыбнулся. Аира и Тимор-Алк обменялись быстрыми взглядами.

— Андрей, — сказал Аира. — Я благодарен Бюро, что прислало тебя на Раа.

— Ты меня пугаешь, — сказал Крокодил. — Такие речи…

Тимор-Алк недоверчиво хмыкнул.

— Видишь ли, Андрей, — сказал Аира. — Ты — носитель идеи Земли. Ты в какой-то степени и есть Земля. Тебе не нужно Бюро, чтобы вернуться.

Весла врезались в воду свирепо и слаженно. Тимор-Алк греб, лодка рассекала реку тупым носом, и ширококрылые насекомые повторяли узором крыльев играющую поверхность реки.

«Значит, я — планета на окраине галактики? Я — твердый шар с раскаленными недрами, с базальтовой корой, массивный настолько, что держу на себе океаны?

Пожалуй, да.

Я — миллиарды людей? Я — город, река, джунгли, забытая деревушка, мальчишка-шахид, гениальный профессор, пилот за секунду до краха, обыватель у телеэкрана, все это я?

Я — инфляция, дезинтеграция, глобализация, милитаризация, „неиллюзорный песец“?»

Он посмотрел на свою руку, покрытую параллельными шрамами.

«Умею ли я до сих пор восстанавливать силой воли разрушенную лазурь моих вен? Нет ножа, чтобы проверить…»

— Извини, это бред, — он поднял глаза на Аиру. — Я не могу быть Землей.

— Конечно, не можешь. Ты весишь гораздо меньше и не вращаешься вокруг светила.

Крокодил потер шрамы:

— Бред! Время, пространство, вероятности…

— …Время, пространство и вероятности в мире идей имеют совсем другое значение. Бюро переносит людей из будущего в прошлое, зарабатывая на этом энергию, да. Но Бюро переносит материальных людей в материальном мире.

— А как иначе? — Крокодил потер ладони. — Я перенесу свой идеальный образ на идеальную Землю моих воспоминаний?

— Нет. У нас с тобой совершенная сцепка донор-рецепиент, причем двусторонняя. Я расслою для тебя реальность, Тимор-Алк проведет тебя в разлом. У нас теперь есть опыт, и мы не ошибемся; ты спроецируешь себя на образ Земли. Вернешь себе родной язык. Вернешься.

— Но меня же там нет!