Номер шесть, семь, восемь, девять и так далее. Перед моим мысленным взором проносились радужные картины наполненных сокровищами кладовых, которые я взломаю, и в этот момент завибрировал коммуникатор. Зачем-то я срочно понадобился Иннокентию Лансере-Лацкеру, и я ответил:

– На связи.

– Беда! – выдохнул Лацкер. – Необходимо срочно встретиться.

– Где и когда?

– Прямо сейчас. Я уже еду к тебе.

– Ты один?

– Со мной Жозеф. Будем у тебя через пять минут.

– Жду.

Лацкер отключился, и, пока он добирался, я объявил по всем своим структурам боевую тревогу. Не знаю, что происходит, но нервы у шпиона Могеридов стальные. И если он говорит о беде, значит, в самом деле произошло нечто серьезное.

Спустя пять минут, когда Лацкер и его охранник Жозеф Раули, по совместительству главный куратор резидентуры Могеридов на Тариме, вошли в мои апартаменты, я уже был не один, а с Ломовым. Гости присели, по их встревоженным лицам было заметно, что они нервничают, и невольно это стало передаваться мне. Однако я заставил себя сохранять спокойствие и спросил Иннокентия:

– В чем дело?

Он обвел помещение взглядом и уточнил:

– Прослушка есть?

– Нет.

Иннокентий кивнул и ответил на мой вопрос:

– В тоннеле под дворцом взорвался горнопроходческий комбайн. Служба дворцовой охраны имеет датчики сейсмической активности, которые наверняка это зарегистрировали. Так что все планы летят к чертовой матери. Если гвардейцы всерьез встревожатся, они эвакуируют Орландо Таги из «Асирона», и все наши труды насмарку.

– Когда это произошло?

– Одиннадцать минут назад, мы были рядом и сразу помчались к тебе.

– Почему комбайн взорвался?

– Неизвестно. Скорее всего, техническая неисправность или брак. Сейчас это уже не суть важно.