Оставшись наедине с самим собой, маг осмотрелся, проверил астрал, присел на нары и задумался. Возможны были два пути: можно «плыть по течению» и посмотреть что будет, скорее всего, будет опять больница, потом ничего не обнаружат и, в конце концов, отпустят. Маг не верил, что за потерю памяти могут последовать серьёзные наказания, в крайнем случае, установят слежку. Этот путь отличался надёжностью и скрытностью, человек, потерявший память, не будет к себе приковывать чрезмерного внимания. Минусом была значительная затрата времени, которую маг оценил минимум как недельную: дня два на допросы, ещё три–четыре для больницы. Вторым вариантом было бежать, но в этом случае он автоматически становился сбежавшим преступником, и его начинали искать все соответствующие структуры, кроме того, это могло привлечь ненужное внимание местных волшебников.

Витольд решил сначала придерживаться первого варианта. План дал трещину уже на третий день: бесконечная череда допросов, длившихся по десять–пятнадцать часов без каких–либо перерывов и без особых сдвигов, порядком надоела и утомила мага. На третий день, после допроса, как две капли воды похожего на вчерашний и позавчерашний, маг понял, что сильно просчитался в расчётах. Никакой неделей тут дело и не пахнет, следственная организация была на редкость въедливой и дотошной, и такими темпами не видать магу свободы ещё не один месяц. Надо было искать другой путь, путь побега.

Витольд начал с тщательной магической рекогносцировки на местности («Ну и словечко же подцепил у этих военных: «Рекогносцировка»!» — восхитился маг). Передняя стена — глухая, похоже, что за полутора ярдами кирпичей была обыкновенная земля. Пол — каменный на два–три ярда в глубину, а далее шли какие–то туннели, слева была пустая камера, а справа в камере кто–то находился. Каждый день при походе на допрос, маг осматривался: картина была грустная, охраны очень много, и расставлена она очень грамотно. Радовало только то, что сколько бы он ни присматривался, нигде не было видно ни малейших следов магической составляющей. Это означало, что, если стоит вопрос чтобы вообще отсюда выбраться, то он легко выберется. Однако, это будет очень шумный побег. Придётся атаковать очень много людей, а чем больше вовлечено народа, тем более достоверными будут их рассказы, тем больше шуму будет наделано.

Открыть телепорт на большое расстояние маг не смел и надеяться: для этого требовалась большая энергия, гораздо больше, чем владел в настоящее время волшебник. Взять её негде, кормили скудно и плохо. Астрал оставался таким же «вязким», как и везде, впрочем, с такой астральной константой иначе и быть не могло. К сожалению, он совсем не знал округу за пределами тюрьмы, что делало телепорт практически бесполезным. Уставившись в белый потолок, лёжа на тюремных нарах, Витольд искал оптимальный выход. Его посетила шальная мысль посетить соседнюю камеру и поговорить с тем заключённым. Чем бы это помогло, Витольд объяснить был не в силах, но интуиция подсказывала, что из этого может что–либо выйти.