И все в ошейниках.

— Ты всё же пришёл к ней. — Тоненький голос Наталины разорвал гнетущее молчание. Смотрела она на меня. — Она будет рада.

— Да меня как бы не очень и спрашивали. — Усмехнулся я в ответ, и приподнял связанные спереди руки.

— Когда она возродится, ты поймёшь всё её величие, и сам согласишься ей служить. Эй, ты, давай, начинай уже. — Крикнула Наталина жрецу, что так и стоял рядом со мной. — Она и так долго ждала.

Два пацана, стоящие рядом, рванули бегом в боковой проход. Парень кивнул Наталине, потоптался на месте, а потом, резко вскинув руки вверх, бухнулся на колени. Язык, на котором он довольно бодро залопотал, был мне не знаком, но, судя по отсутствию монотонности, что-то из тональных языков, типа китайского или корейского. В этом я не сильно разбираюсь, честно говоря, так, на уровне одной телепередачи.

Минута бормотания, и парень ударился головой об пол. Парень-то усердный. Как говорила моя бабушка: «заставь дурака богу молиться, он и лоб расшибёт»!

А жрец тем временем опять вскинулся, расставив высокоподнятые руки, и к нему с потолка потянулись нити. Сотни пауков спускались в его руки, каждый тянул свою нитку, а потом обратно забирался снова вверх. Как будто огни светодиодной дорожки: вниз, а потом верх. Зрелище завораживало, было очень красиво, даже настроение поднялось.

Пока парень занимался сбором серебряных ниточек, я увидел что-то знакомое. А именно, радужную стрелу, которая попала в Наталину, после чего та, расправив плечи, огляделась. Судя по улыбке, увиденное её удовлетворило, она шагнула вперёд, выскользнула из своего одеяния, и улеглась на каменный восьмигранник. Вот прямо так, голышом на голый камень.

Простудится же, бедная, а её сестра будет бурчать. Кстати, а где Хайлин? И Сенилы не видно. Они что, не участвуют в сегодняшнем шоу?

Мычание справа заставило повернуть голову и застыть. Пока я разглядывал Наталину, да как парень собирает паутинные ниточки в руки, другие пауки спустились к детям, частично опутали их своими нитями, а некоторых уже даже к потолку подняли. Это что, тут действительно приносят в жертву паукам детей? Чёрт, и я ничего не могу с этим поделать!

Десять минут — и все жертвы под потолком, плотно опутанные белыми нитями так, что не видно тел. И все это на фоне постоянного речитатива на неизвестном языке. Теперь мне было не весело, а жутко. До этого всё вокруг мне казалось простыми декорациями к какому-то приключенческому фильму, но теперь фильм превратился в ужастик на основе реальных событий!

В голосе главного жреца появились визгливые нотки. Он уже не читал, он почти верещал, а остальные толстяки, к этому времени рассеявшиеся на коленях полукругом, подхватили. К их рукам тоже тянулись нити, пусть и не в таком количестве, как у главного.