1. Животные. Возможно, это связано с запахом? Может, если я надушусь каким-нибудь примечательным парфюмом, люди запомнят меня по обонятельным ассоциациям. Вероятно, когда-нибудь я заведу собаку. А может, и двух.

2. Старые, больные или безумные. Вот так я и познакомилась с Паркером в нью-йоркском доме престарелых, разговаривая с пожилыми женщинами и мужчинами. Они привыкли к одиночеству, улыбались и напускали на себя бравый вид, что облегчало мне жизнь, мне становилось легче улыбаться, потому что они улыбались мне. Старики никогда меня не запоминали, за исключением одной женщины, к которой осторожно подкрадывалось слабоумие и которая всегда восклицала: «Это же Хоуп! Хоуп снова к нам пришла!»

Тогда я подумывала, а не стать ли мне патронажной сиделкой, лишь бы находиться рядом с людьми, которые меня помнили, но она постоянно писалась и не желала есть – не сейчас, не это, это же дрянь, а я есть хочу! Так что поэтому я навещала ее два раза в год, на Рождество и на Пасху, пока она не умерла – тихонько, во сне.

Как-то раз я шла по улицам Манчестера, чтобы обчистить ювелирный магазин. На это ушло три месяца подготовки, и я запланировала дело на разгар джазового фестиваля, когда звуки саксофонов и сузафонов заглушат негромкий, но сугубо необходимый взрыв, с помощью которого я намеревалась проникнуть внутрь заведения.

И тут я услышала голос:

– Хоуп!

Я не обратила на него внимания, поскольку уже давным-давно рассталась с этим именем, но голос все твердил:

– Хоуп! Стой! Я хочу видеть Хоуп!

Женский голос, молодой, визгливый и нетерпеливый. Какая-то суета, перестук металла о резину, еще один голос, сердитый. Я оглянулась и увидела девочку, пытавшуюся встать с кресла-каталки. Одна рука у нее неподвижно прижималась к телу поперек туловища, половина лица не реагировала на напряжение мышц, но глаза у нее были как у меня, голосок высокий и звонкий:

– Хоуп!

Моя младшая сестренка.

Я закрываю глаза и считаю

вдохи и выдохи

шаги

трещины на тротуаре

волосы у себя на голове

звезды на небе

И вот моя младшая сестренка Грейси, еще не выросшая, но уже почти подросток. Ей, наверное, двенадцать – нет, тринадцать, тринадцать уже три недели как исполнилось. И ее везут в каталке посреди маленькой группы девчонок и мальчишек. Она живая и активная, не обращает внимания на свой физический недостаток, ведь что он ей? Просто жизнь такая, и все. Это моя Грейс, и она сказала:

– Хоуп! Погляди! Мы едем на станцию!