— Нет! — покачал головой Андрей. — Но мне кажется это правильным.

Дмитрий вздохнул, оттолкнулся от дна ногами и ухватился за трубы, проложенные под самым потолком. Перебирая руками и стараясь не удариться головой, он продолжил движение вперёд. Андрей двинулся следом.

Не прошло и минуты, как они, тяжело дыша от усердия, добрались до поворота. Здесь коридор уходил направо. Ноги уже давно не доставали до дна — было слишком глубоко.

— Холодно очень. Я уже замёрз, — пожаловался Андрей.

— Согреть тебя? — пошутил Димка.

— Нет. Спасибо, не надо. Уж лучше ту медсестру бы.

— Опять ты про неё?

— А чего? Ну, подумаешь, чуть крыша съехала.

— Она не тем местом думает. Я её, можно сказать, в заложники взял. А у неё утехи в голове. Ну не дура ли?

— Может и дура. — согласился Андрей. — А теперь посмотри на это с другой стороны.

— С какой?

— Сколько она тут торчит? Я не про лагерь, я про всю эту организацию. А вокруг одни врачи. И больные. Те парни, что автоматами всякое дерьмо отстреливают — не в счёт. Вот она малость и тронулась. Да и ты на себя посмотри!

— А что я?

— А то! Ты в спортзал сколько ходишь?

— Тьфу ты. Я не об этом подумал.

— Как думаешь, её освободили?

— Само собой. Да и Костя, наверное, очнулся давно. Представляешь его лицо, когда он медсестричку обнаружил? С платком во рту и примотанной скотчем к стулу. Да ещё и на полу. У неё же глаза, как у взбесившейся кошки. Наверное, феминисткой станет после всех бед, что на неё обрушились. И мужиков ненавидеть начнет.

Оба, стуча зубами от холода, захохотали.

Вдруг, где-то позади, в самом начале туннеля раздался громкий всплеск. Затем ещё один. А потом оба услышали знакомый визг.

— Что за хрень?