Дач замечал обратную дорогу каким-то краешком сознания. Он слишком устал, чтобы поддерживать нормальную беседу, хорошо хоть, что и Рашель молчала. Когда деревья кончились и они вышли на огромную, поросшую высокой травой поляну, скорее даже маленькое поле, в центре которого стоял дом, девушка остановилась.

– Пришли. Кей, хочешь чаю?

Он покачал головой:

– Вон мое окно, на втором этаже. Я тебе помашу рукой. Подождешь?

– Подожду.

– Хочешь взять флаер?

– Зачем? Ножками прогуляюсь.

Рашель отпустила его руку, шагнула к дому:

– Я приду утром.

– Если Ванда решит, что я ее обманывал, то ты найдешь две свежие могилки.

Девушка засмеялась.

– Зря, – серьезно сказал Кей. – Твоя старушка соседка и не на такое способна.

– Пока, Кей.

– Пока, Раш.

7

7

Было уже совсем темно, когда Кей вернулся к дому Каховски. Он все-таки ухитрился заблудиться, надо было взять флаер, пусть и для двухкилометровой дистанции.

Свет не горел ни в одном окне, лишь на крыше, венчая тонкую спираль антенны, трепетал белый огонек. Дач остановился на крыльце.

– Поднимайся, поднимайся, – окликнул его сверху старческий голос. – На третий этаж и по коридору.

Дач молча последовал совету. Коридор кончился раскрытой на балкон двустворчатой дверью. В кресле (сколько их здесь, этих мягких символов увядания) сидела Ванда Каховски. В длинном белом платье, с тлеющей сигареткой в руках. Кей почувствовал сладкий запах наркотика.