– Твоя пробирочная сестра?

– Да.

Томми смотрел на Кея с каким-то болезненным удивлением. Тихо сказал:

– Ты ведь клялся, что никогда больше не встретишься с ней, не подставишь под неприятности.

– Я погорячился.

– Кей, есть в мире хоть кто-нибудь, кем ты не станешь жертвовать?

– Нет.

– Кей, ты чудовище.

Дач кивнул:

– Да. Я никогда этого не скрывал.

2

2

Островок был крошечным, и вода плескалась у самых стен павильона. Грей, перегнувшись через поросшие мхом каменные перила, смотрел в зыбкое отражение. Вода единственного на Таури моря была почти пресной и кристально чистой. Стайка оранжевых рыбок кружила у дна.

– Здесь я чувствую себя молодым, – сказал Грей. – Этой беседке полтысячи лет. Ее перевезли на Таури с Земли.

– Земли, Император?

– Да… меня и впрямь подцепили, Лемак. Я назвал Терру Землей. – Император засмеялся, поворачиваясь. Взгромоздился на перила, повернувшись лицом к адмиралу. Лемак стоял посреди павильона у дрожащей грани туннельного перехода – на островок не вели обычные мосты. Он был в парадном мундире и держался с той выправкой, что дают только сотни лет жизни. – Расслабься, Карл. Ты не на приеме. Вспомни, как мы сидели в твоей каюте и кляли земное правительство. Как решили вести корабли к Земле… изменить все.

– На что они давили, Грей? – Лемак подошел к Императору.

– На возраст. На скуку. То, что сводит нас с ума без всякой психоломки.

Лемак кивнул.

– Это все Каховски… старая сука, которой я трижды вешал ордена… Она была наша ровесница и знала, что такое бессмертие. – Грей покачал головой. – Почему? Что на нее нашло?