Женщина с серебряным лицом и хрустальными линзами глаз вошла в павильон. Поклонилась Грею, молча поставила на столик бутылку желтого мршанского вина. Пальцы из сизого пластика разжались с едва ощутимым гулом – словно что-то вывело механистку из равновесия.

– Странно для сына Кертиса иметь в телохранителях киборга, – заметил Грей.

– Мы старые знакомые, – сказал Артур. – Спасибо, Маржан. Иди.

Император смотрел на Лемака. У того заметно подергивалось левое веко.

– Я надеюсь, твой доклад будет очень подробным, Карл, – сказал Грей. – Налей и мне желтого, Артур. Я выпью за разнообразие вкусов, о которых не спорят, и за встречу двух… нет, вероятно, трех?.. старых друзей.

3

3

Не голографическая копия, которой можно коснуться, – просто экран, даже не объемный. Гораздо легче обеспечить секретность, когда передается малый объем информации.

– Я не могу принять тебя, брат, – сказала Сейкер. Ее лицо было бледным, усталым. – Семья ищет тебя наравне с СИБ. Я не смогу сохранить визит в тайне.

– А этот разговор?

– Попытаюсь.

Дач кивнул. Он сидел, почти прижавшись к экрану. Томми спал в соседнем кресле. Сутки с лишним полета вымотали их одинаково, но Кей заставлял себя держаться.

– Тогда приходи ко мне. Корабль на геостационарной орбите.

– Тот самый, с коллапсарным генератором?

– У меня нет другого. Я включил блок маскировки, но тебе дам точные координаты.

– Что ты творишь, Кей? Ты ныне главный преступник Империи. Ты вне закона и вне прощения. Сегодня утром Патриарх официально отлучил тебя от Единой Воли.

Кей засмеялся:

– Приходи, Лика. Ради нашей любви, которая почти была.

Сейкер молчала. Она постарела за эти четыре года и, наверное, стала менее сентиментальна.

– Не знаю, можно ли тебе доверять, Кей.