Легкая дрожь перехода. Муть на экранах сменилась привычной чернотой. Вот только каждая секунда их полета равна годам для Галактики.

И чей-то запоздалый выстрел, как салют человеческой нерешительности. Идиот, есть ли еще здесь компания «аТан» и человеческая Империя?

– Ремонтную группу в рубку, – приказал Лемак. – Обеспечьте же торможение, дьявол вас побери!

Что они услышат, включив приемники на имперской волне? Голоса людей или тишину – реквием исчезнувшей расе?

Кому будут нужны солдаты из позапрошлых веков на древнем корабле?

Почему-то Лемак подумал, что это зависит от Кея, от убийцы, ушедшего с эсминца в ничто.

– Будь проклят мир, где грешники делают работу святых, – прошептал Лемак.

Каким бы ни был этот мир – его мир, но он стремительно уходил в историю. Как и сам Лемак, превращаясь в легенду, в несколько строчек в энциклопедии…

Адмирал плакал, не замечая своих слез.

2

2

Звезды были повсюду. Мерцающая пыль ядра Галактики, мутные саваны туманностей, узоры созвездий, никогда и никем не названных, ибо никого и никогда не было в этой точке Вселенной.

Томми и Кей по-прежнему держались за руки – нелишняя предосторожность, учитывая, что «Серафимы» не комплектовались реактивными двигателями.

– На что он надеялся, Томми?

– Откуда я знаю?

– Ваше мышление сходно, ты неплохо угадывал его поступки.

– Раньше, Кей. Я же не видел Бога.

Кислородных ресурсов брони должно было хватить на пять часов. Томми, вероятно, чуть дольше. Но гораздо сильнее Кея беспокоил перегрев – вряд ли броня могла эффективно охлаждаться в вакууме.

– Кей, наши передатчики работают на гиперволне?

– Ну не на радиоволнах же.