— Подпоручик Тертышкин! — рявкнул я. — К бою!

Пять фигур возникли из-за кустов с автоматами наперевес. Адъютанты царя рванулись телами прикрыть государя, но тот жестом велел им стоять.

— Изрядно! — Царь пошел к секрету. Я махнул Рику, веи забросили оружие за спину. — Изрядно! — повторил царь, подойдя ближе. — Мундиры здесь шили?

— Куплены в России.

— За чей счет?

— За личный.

— Не дали денег? — Алексей указал на генералов.

— Я не просил.

Царь хмыкнул.

— Хочу заметить, — сказал я, — что над рисунком этой ткани трудились целые институты. Это форма для войны, а не для парадов.

— Что ж, — сказал царь. — Орете хорошо, прятаться умеете, показывай, как воюете!

— Подпоручик Тертышкин! — велел я.

Рик скомандовал роте на исходную. Мы с Алексеем и подтянувшейся челядью поднялись на специально оборудованный помост. Преодоление ротой штурмовой полосы — эффектное зрелище, мы отработали его на славу. Веи один за другим прыгали на стенку, сигали в озерцо, ползли под колючей проволокой и стреляли по возникающим мишеням. Алексей и генералы смотрели не отрываясь. Заранее подготовленные заряды взрывались, забрасывая солдат комьями земли и заволакивая полосу пороховым дымом.

— Красиво! — сказал царь, когда все закончилось. — Ты это специально приготовил?

— Так точно! — признался я.

— На войне такого не будет: там все по-другому.

Я невольно испытал уважение к царю. Водка разрушала тело Алексея, но мозг пока держался.

— Что вы хотите видеть, ваше императорское величество? — спросил я. — Спецназ в атаку цепью не ходит. Его задача: диверсионные операции в тылу врага: уничтожение штабов противника, захват языков, устройство засад…

— Засаду! — велел Алексей.

Если вы пережили дрючку в российском спецназе, любая вводная не застанет вас врасплох.