Он в сотый раз перебирал в памяти события, предшествовавшие ужасной боли, свое бегство, беспамятство. Что-то упало ему на шею. Дождь? Нет, ночь была ясной и сухой. Листок, кусочек коры? Нет, потому что оно было влажным. Капля птичьего помета? Нет. Рука его, после того как он провел ею по шее, осталась чистой.

Что-то упало ему на шею, а после этого буквально через мгновение спина и голова были словно тисками сдавлены. Это было что-то неизвестное. Но... что? Драгошани казалось, что он знает ответ, но не осмеливается облечь его в ясную форму, осознать. Эти страшные мысли беспокоили его во сне — бесконечными ночами его мучили одни и те же повторяющиеся кошмары. Проснувшись, он не мог вспомнить того, что ему снилось, но точно знал, что это было нечто ужасное.

Такие мысли преследовали его, как наваждение, иногда он не в состоянии был думать ни о чем другом. Была какая-то связь между тем, что случилось, и тем, что говорил ему вампир в тот самый момент, когда это случилось. С этими событиями были связаны и те изменения, которые он обнаружил в себе после случившегося...

Это были психические изменения, которые трудно было объяснить. А если и существовало объяснение, то Драгошани был еще не готов принять его.

Не далее как неделю тому назад Боровиц сказал ему:

— Драгошани, мальчик мой! Ты стареешь на глазах. Я что, заставляю тебя слишком много работать? Или дело в другом? Может быть, наоборот — я недостаточно нагружаю тебя работой? Да, скорее всего, дело именно в этом: недостаточно того, что ты постоянно занят. Когда ты в последний раз окунал в кровь свои нежные пальчики, а? Месяц назад, так? Этот двойной агент французов? Ты посмотри на себя? У тебя поредели волосы, и, судя по всему, ослабли десны. А твоя бледность, впалые щеки?! У тебя, наверное, анемия? Может быть, хоть поездка в Англию пойдет тебе на пользу?..

Боровиц всеми силами старался вывести его из себя, но Драгошани не осмеливался попасться на эту удочку, боясь привлечь к себе внимание, — этого ему сейчас хотелось меньше всего. К тому же Боровиц, сам того не подозревая, был совершенно прав.

Действительно казалось, что волосы у Драгошани поредели, но это было не так. Об этом свидетельствовало маленькое родимое пятно на его голове. За последние десять лет положение родинки по отношению к границе волос не изменилось — значит, они не выпадают. Изменилась сама форма черепа — он, казалось, несколько удлинился. То же самое и десны! Они не ослабли — это зубы стали длиннее! Особенно верхние и нижние резцы. А говорить об анемии уж и вовсе смешно. Да, он бледен, но отнюдь не слаб. На самом деле, он чувствовал, что стал намного сильнее, более жизнерадостным и жизнеспособным, чем, когда-либо. Во всяком случае, в физическом плане. Его бледность могла быть связана со все усиливающейся светобоязнью — он теперь с трудом мог переносить дневной свет и никогда не выходил на улицу без темных очков, даже если день был пасмурным.