Да, физически он был вполне здоров. Но его сны, непонятные страхи, наваждения, неврастения...

Он превратился в настоящего неврастеника!.. Драгошани пришел в ужас от подобного предположения, хотя и признался в этом лишь самому себе.

Одно для него было совершенно ясно: выполнив задание в Англии, он при первой же возможности вернется обратно в Румынию. Ему необходимо выяснить некоторые вопросы и решить ряд проблем. И чем раньше, тем лучше. Тибор Ференци слишком долго поступал по-своему, так, как хотелось ему.

Рядом с Драгошани, в соседнем из трех, расположенных в ряд, кресел сидел, скорчившись. Макс Бату. Чтобы поместиться, ему пришлось поднять разделяющий их подлокотник. Кашлянув, Бату прошептал: “Товарищ Драгошани! Считается, что это я обладаю черным глазом. Вы что, забыли о наших ролях?"

— В чем дело? — При звуке его голоса Драгошани дернулся в кресле и уставился на своего улыбающегося соседа. — Что вы хотите этим сказать?

— Я не знаю, о чем вы только что думали, друг мой, но уверен, что ваши мысли не предвещают ничего хорошего, — объяснил Бату. — У вас было зверское выражение лица.

— А... — с облегчением протянул Драгошани. — Послушайте, Макс, мои мысли принадлежат только мне, и вас они не касаются.

— Вы холодный человек, — сказал Бату. — Мы оба, пожалуй, люди холодные, но даже я ощущаю исходящую от вас стужу. Сидя рядом с вами, я чувствую, как она проникает в меня. — Улыбка медленно сползла с его лица. — Я, может быть, невольно побеспокоил вас?

— Разве что своей болтовней, — хмыкнул Драгошани.

— Возможно, и так, — пожал плечами Бату. — Но нам необходимо “поболтать”. Я надеялся, вы проинструктируете меня, объясните мне все, что не рассказал Боровиц, поможете связать концы с концами. Хорошо бы вам сделать это именно сейчас. Мы здесь одни — даже КГБ пока не прослушивает через свои “жучки” самолеты “Аэрофлота”! К тому же через час мы будем в Лондоне. А в посольстве поговорить будет сложно.

— Думаю, вы правы, — неохотно согласился Драгошани. — Хорошо, позвольте я объясню вам, что к чему. Вам лучше представлять себе всю картину.

Боровиц возглавил отдел экстрасенсорики около двадцати пяти лет назад. В то время в России большая группа так называемых “запредельных” ученых впервые заинтересовалась парапсихологией, все еще отрицаемой в СССР. Боровица всегда интересовала экстрасенсорика, несмотря на его совершенно приземленное военное прошлое, вполне здравые убеждения и реальные цели. Люди, обладающие необычным талантом, интересовали и привлекали его — фактически, он сам был “наблюдателем”, хотя и не знал об этом. Но, обнаружив в себе этот дар, он немедленно занял пост руководителя школы экстрасенсов. Поначалу это была всего лишь школа, цель существования которой еще не определилась. КГБ эта проблема не заинтересовала: толстокожие и пуленепробиваемые существа не смогли разобраться в ней.