— Товарищ Драгошани, — с усмешкой сказал он, — до сих пор мне казалось, что вы выглядите больным, но теперь...

— Экстрасенсы! — Шукшин словно выплюнул это слово. — Люди Боровица! Что вам от меня нужно?

— У него есть все основания, для того чтобы выглядеть больным, Макс, — голос Драгошани звучал глухо, как из-под земли. — Предатель, изменник, возможно, убийца...

Шукшин, казалось, готов был вскочить со стула, но Бату опустил ему на плечи тяжелые, похожие на обрубки руки.

— Я спрашиваю, — раздраженно повторил Шукшин, — что вам от меня нужно?

— Твою жизнь, — ответил Драгошани, доставая из кармана глушитель и закрепляя его на дуле пистолета. Сделав шаг вперед, он приставил оружие ко лбу Виктора. — Всего лишь твою жизнь.

Шукшин почувствовал, как стоявший за спиной Макс Бату отступил в сторону. Он понял, что сейчас его убьют.

— Подождите! — хрипло воскликнул он. — Вы совершаете ошибку! Боровиц вам за это “спасибо” не скажет. Я очень много знаю! Об англичанах! Я передавал время от времени информацию Боровицу, но многое ему не известно. К тому же я продолжаю работать на вас по-своему, конечно. Я и сейчас был занят одним делом! Да, именно сейчас!

— Каким делом? — спросил Драгошани.

Он не собирался стрелять в Шукшина — хотел лишь припугнуть его. То, что Макс ушел из-за его спины, было простой предосторожностью. После выстрела некроманту работать очень сложно. У Драгошани был заготовлен гораздо более интересный план убийства Шукшина.

После того как они вытянут из него все, что возможно, задавая ему вопросы, они свяжут его и положат в ванную с холодной водой. Одним из острых хирургических инструментов Драгошани вскроет ему вены. Пока он будет лежать, истекая кровью, и жизнь будет по капле уходить из него, окрашивая воду в красный цвет, Драгошани допросит его еще раз. Он пообещает Шукшину, что перевяжет раны и освободит его, если тот расскажет все до конца. Он даже продемонстрирует ему хирургические бинты. У Шукшина будет мало времени для размышлений — вода с каждой минутой будет становиться все краснее и краснее. Драгошани также предупредит его, что если он и дальше станет доставлять им неприятности, то Драгошани и Бату — или, возможно, кто-то другой вроде них — вернутся и завершат начатое. На самом деле это будет всего лишь обещанием, которое Драгошани, естественно, выполнять не собирался. Дело будет сделано здесь и сейчас.

И все же Шукшин может что-то утаить, либо забыть, либо просто не счесть информацию достойной внимания. Вполне возможно также, что он уже работает на англичан, — тогда он ни за что не признается...