Хотя её, похоже, это не сильно и беспокоило, она неторопливо потянулась, выгнувшись при этом, как молодая симпатичная кошечка, подала мне руку, чтобы я помог ей выбриться из бокса, и…

«Да она дразнит меня», — дошла до меня запоздалая, но такая правильная мысль.

…практически прижавшись ко мне, глядя мне прямо в глаза, с улыбкой и хитринкой попросила:

— Подай мне, пожалуйста, мою одежду.

«Ну и как себя вести?»

Мои руки были умнее головы и сами потянулись к талии девушки.

— Алексей, ты не там ищешь костюм, я думаю, лучше посмотреть на тумбочке, — шутя сказала она, легонько стукнув меня по руке, но, видя моё осоловевшее лицо и не очень спешащие отпускать её руки, немного испуганно, отстраняясь, шёпотом добавила: — Прости, ещё нельзя, — и повторила, пряча глаза: — Нельзя, сейчас не время.

«Что нельзя? Что вообще происходит?» — оторопело стоял и раздумывал я, смотря на одевающуюся девушку. Я ясно чувствовал, что никакого отторжения или неприязни мои действия у неё не вызывали. Но я всё рано не понимал её поступков.

— Леита, ты ничего не хочешь мне рассказать? — Я всё ещё не мог понять, как относиться к событию, произошедшему только что.

— Хочу, но не могу. Я обещаю, что рано или поздно ты узнаешь абсолютно всё. Но пожалуйста, не проси меня сделать это сейчас. — И девушка с мольбой посмотрела на меня.

— Всё интереснее и интереснее. Я подожду. Но не сойти бы с ума за это время, — пробормотал я себе под нос, но Леита услышала окончание фразы и сказала:

— Не переживай, такого больше не повторится.

На что я поспешно, даже более, чем мне хотелось бы самому, ответил:

— Да я, собственно, не против таких наших отношений. Просто хотелось бы понять, для чего всё это нужно и что потом? А во всём остальном я даже очень не против. Я бы даже сказал, что очарован и тобой, и твоим непонятным и загадочным для меня поведением.

— Так я тебе нравлюсь? — как-то недоверчиво спросила девушка.

— А разве этого незаметно? — ответил я вопросом на вопрос, хотя и понимал, что это не является эталоном вежливости. Но ситуация, в которую я сейчас был так непринуждённо втянут, не располагала к расшаркиванию.

Правда, Леиту это не задело, и она всего лишь уточнила:

— Это означает — да?

На что я чуть не взвился:

— Леита, да я цепенею, когда тебя вижу! Но если тебе нужен прямой, честный и точный ответ, то — да, нравишься, и очень. Но я тебя не понимаю. Совершенно. Это меня и останавливает, и настораживает.