– Брысь за ширму! – злобно зарычал Медведь, вонзая в неё маниакальный взгляд. – Придушу!

Вражина торопливо проковыляла в операционную, старательно пряча от него довольную физиономию, и здоровяк улегся на кушетку. Айболит ничего не сказал, лишь терпеливо вздохнул и покачал головой, мол, его окружают законченные психи, что лично для него давно уже не новость. Он сделал Медведю какой-то укол и принялся колдовать над майором при помощи медицинских метаморфитов.

– Как самочувствие? – спросил санинструктор через несколько минут. – Ощущение тревоги прошло?

– Нет у меня никакой тревоги, – хмыкнул здоровяк, – если в сторону Эпицентра не смотреть. – Он прислушался к себе. – А вообще спокойней на душе стало… как-то даже слишком, словно валерьянки наглотался. Не уснуть бы.

– Это совокупное действие метаморфитов и нового препарата, – подтвердил Айболит. – И сон тебе сейчас необходим, основные лечебные процессы будут протекать именно во сне…

– Внимание всем! – Рация, оставшаяся в кармане куртки, зашипела голосом Шороха. – Приближается Выброс! Фантик сильно забеспокоился! Повторяю! Фантик предупреждает о Выбросе! Как принято?

В эфире зазвучали голоса обитателей базы, подтверждая приём, и санинструктор ответил Шороху за себя и за Медведя. После чего Айболит вернулся к кушетке с ещё одним шприц-тюбиком в руках.

– Я сейчас поставлю тебе новый препарат, – сообщил он с видом доктора-маньяка, делая укол. – Я его недавно разработал, ещё ни на ком не апробировал. По идее ты должен пару часов проспать, а затем проснуться полностью восстановившимся. Я пытался сделать средство, способное быстро поставить на ноги человека после экстремальной передозировки метаморфитов. Так что можешь остаться в лазарете.

– Нет, я лучше к себе пойду. – Медведь слез с кушетки. – Не хватало ещё свалиться с этой лежанки во сне. Я под Выбросом сплю беспокойно, спальник по всей комнате елозит. Я к тебе зайду, когда проснусь.

Здоровяк влез в ботинки, подхватил куртку и покинул лазарет. Уснул он действительно быстро, едва голова коснулась подушки. Сначала сон был тёплым и спокойным, потом в него ввинтилась тупая монотонная боль, сопровождаемая мелкой вибрацией всего вокруг. Высверливающая мозг болезненная дрожь длилась бесконечно долго, превращая сон в изнурительный марафон, и понять, как долго он спит, не получалось. Наконец боль исчезла, сменившись долгожданным облегчением, и утомлённый мозг словно погрузился в прохладу чистого родника, ласково омывающую усталое сознание. Тихое течение медленно несло Медведя куда-то, негромко убаюкивая шелестом воды о прибрежную гальку, и в этом состоянии умиротворения хотелось пребывать как можно дольше.