— Самое простое — устроить встречу с кем-то, кого Бернард должен знать, но Адам знать не может.

— Можно с родной матерью. Она тоже не перепутает. Мать еще тем лучше, что Бейкер — хладнокровный убийца, но не тронет же он родную маму!

— Придумать, как выманить ее сюда, не составит труда. Спасибо, доктор Моррис.

— Да-да. Не стесняйтесь обращаться за помощью.

Без Крюгера в этом сложном деле обойтись было нельзя. Забежав по пути в булочную миссис Кавендиш, я через час уже была в кабинете старшего эксперта. Естественно, мне сказали, что он занят, но я пропустила это мимо ушей. Без слов выложила на стол ватрушки. Крюгер оживился.

— У меня есть кое-что для вас, — сказала я. — Недостаточно для ареста, но достаточно для подозрения.

Крюгер велел подать кофе. Я изложила ему свою версию. Крюгер обрадовался и насупился:

— Значит, подонок убил брата. То-то он так торопился с кремацией… А выходит, мы его тем обыском спугнули. Потому что он буквально на следующий день забрал тело, а в крематории устроил истерику, его еле успокоили. Каков лицемер, надо же. — Крюгер покачал головой и выпалил: — Не понимаю. Я сорок лет служу в полиции. Всякого повидал. Но одного не могу понять — как можно убить родного брата?! Поймите, я — немец. Традиционалист. Для меня чисто по-человечески это такая дикость, что я даже… Бывают разные бытовые убийства. Бывает, муж колотит жену, она не выдерживает. Бывает, убивают из ревности, за измену. Тут хоть что-то понять можно. От меня это далеко, но все-таки — можно. Но брата?! По-моему, на такое способны только русские и евреи. Русские потому, что вообще на все способны, а у евреев братоубийство даже в Ветхом Завете описано. Прямо с самого начала, я читал.

— Ну, немцам тоже есть что сказать. «Кольцо Нибелунгов», например, — возразила я.

— Ай, — отмахнулся Крюгер, — это выдумка. Литература всякая. Вот вечно эти писаки навыдумывают черт знает чего, а из-за них потом порядочных людей обвиняют. И вообще это не немецкая культура. Взяли какие-то саги, не помню, шведские или исландские…

— Отто, — я подалась вперед, едва ли не впервые назвав Крюгера по имени, — а точно нет никакой возможности отправить Бейкера на экспертизу?

Он отрицательно покачал круглой головой и уточнил словами:

— Абсолютно никакой. Вы же еще не знаете: паршивец вчера пытался наложить на себя руки. Вздумал спьяну повеситься на заднем дворе, а сосед заметил. Думаю, инсценировка. Готов поспорить, он там битый час стоял на табуретке с бутылкой в руке и петлей на шее. Но у Бейкера в досье — длительные курсы лечения у психолога, так что его тут же положили в клинику. Я узнавал — он же свидетель! — мне его врач запретил даже появляться. Психическая дестабилизация и так далее.