Весь этот разговор о Вар-Равване подействовал на Анну, как вода. Холодная и чистая. Ее плеснешь в лицо, глаза откроешь — все вокруг как будто чище.
И на вопросы Станин, хотя на сердце было тяжело, Анна улыбнулась:
— Да, лучше мир не стал. И люди не стали лучше…
— Вот видишь! — воскликнул обрадованно Станий которого улыбка Анны озадачила.
— Но если бы не
Легат вскочил:
— Ты просто дура! Ты — сумасшедшая! Заразная! Теперь — все! Решено! Ты здесь умрешь. Твою зара назад я не возьму. Он заходил по комнате, схватившись за голову. Впервые в жизни легату захотелось разрыдаться. Потом он вдруг остановился, как будто налетел на стену. И тихо-тихо сказал:
— А ты ведь страшней, чем он… Ну что он смог бы, один? Ходил бы из деревни в деревню, из Цобы в Гинзу, из Ен-Герше в Антипартиду, над ним смеялись бы, подавали куски засохшие и… и — все. Один он ничего бы не смог. Такие же как ты… Они-то пострашнее будут! Глупцы, твердящие бездумно то, что один глупец придумал. И повторяющие это бесконечно, везде и всем… Вы, вы людей сбивали с толку, морочили им головы слова ми, смысл которых и сами-то не понимали! И вы же сла гали легенды про учителя, который никого, ни одно го из вас не научил, как стать счастливым… Пожалуй, я тебя убью, а этого чумного… оставлю в живых. Пусть он посмотрит, как ты умираешь, и убирается! В этом мире его ученье о любви уже осмеянно. Здесь ему никто не будет верить и за него не станет умирать.
Сказав так, легат упал на стул. Он больше не мог ни говорить, ни даже стоять. Сил не было. Немного отдышавшись, он взялся за журналы. Хотя картинок их не различал. Да и не пытался! Еще раз мысленно припомнив все, что он во гневе сказал, легат решил, что будет несправедливо оставить Вар-Раввана в живых. Он столько искал его, ловил, преследовал и столько вынес насмешек, оскорблений. Он потерял любимую. Из-за Вар-Раввана. И после этого, поймав его, оставить в живых и отпустить?
Не-е-ет! Так не пойдет!
И тут — стук в дверь. Стук не условный. Станиев поднялся настороженный.
— Что надо? — спросил, проверив под мышкой пистолет в шпионской кобуре.
За дверью по коридору заметался истеричный голос Пелагеи Кольц-Шацкой, заместителя Заваркина по братству:
— Господин Станиев! Мне очень нужна Анечка Измородина! Мне донес… Я знаю, что она у вас! А мы ее все потеряли. Уже разыскиваем через милицию! Нехорошо! Хотя бы предупредили, что у вас, понимаете ли, беседа… А то в «Ноябрь» так и не попала, пришлось Валюту Паршившину туда послать, ну, на замену. Ее там освистали… Одни хлопоты с этой Измородиной! И теперь она, похоже, решила завалить нам церемонию вручения «Стального Эроса»!.. Не выйдет! Анечка, как вам не стыдно?! Немедленно давайте выходите. Вас ждут в банкетном зале. А то еще наш Эрос… стальной возьмет и — ха-ха! — заржавеет. Как у моего супруга… Нет, Анечка, серьезно, выходите! Все вас заждались. Иначе при кажу матросам дверь ломать!