Йен покивал.

— Интересно, а что с настоящим Келвином Костелло, — пробормотал он, выщелкнув из-под манжета наладонник. — Сейчас, — он отошел к окну. Через несколько минут, переговорив с кем-то, вернулся и сказал: — Келвин Костелло умер две недели назад. На Сиене — там клиника, куда его поместили родственники. Ему было около ста тридцати, из которых он пил последние пятьдесят, печени и сердца, считай, не было. Увезли его в бреду, в пути он впал в кому и больше не очнулся.

Доктор Моррис в это время что-то увлеченно изучал на большом мониторе. Я скользнула взглядом, потом сообразила, что этого терминала тут раньше не было, а еще долей мгновения позже — что в морге он неуместен.

Точно такой же стоял в инженерной лаборатории управления полиции Таниры. На нем Хуан Антонио подтвердил факт подделки чипов.

— Доктор Моррис, — удивилась я, — зачем вам это?!

— А? — он оживленно вскинул брови. — Да просто из любопытства, знаете ли… Кстати, чип у этого несчастного, — он кивнул на труп Даймона, — подделан. Не надо быть специалистом, чтобы разобраться. У него на чипе слишком мало информации, да и та вписана топорно. Делла, ручаюсь, вы тоже так умеете, на вашем факультете этому учат обязательно.

Я не покраснела, нет. И не смутилась.

— Если подделка заметна невооруженным глазом, нам же лучше, — ответила я.

— Вот что в свете последних событий не мешало бы проверить, так это не чип на имя Костелло, а досье Даймона, — предположил Йен.

Я отрицательно покачала головой:

— Невозможно. Даймона секретило государство. То есть я сразу могу сказать — досье липовое. Там и не было ничего истинного, кроме этой генной карты да имени.

— В таком случае для частного лица вроде Князева подделка подобного досье несравненно труднее, чем обычного? — настаивал Йен. — И мы можем верить, что убит именно Даймон?

— Скорее всего, так, — согласилась я.

— Делла, — не выдержал Йен, — он же преступник. Если…

— Без «если», Йен. У Даймона и без банды врагов хватало. Это не банда. Мне очень жаль, но нам не удастся раскрыть это убийство.

Йен молчал.

— А кто, хотя бы приблизительно?

— Тебе это ничего не даст.

— Но все-таки.

— Джордж Эдвард Энстон, граф Калипсо.