Кто-то предложил мне в кавалеры Скотта Маккинби Младшего. Честное слово, я была не против. Мы замечательно смотрелись бы рядом: черно-белый доминиканец и хоббитка в черно-серебряной парадке, всерьез помышляющая об обете безбрачия на оставшуюся жизнь. О, нам было бы о чем поговорить за столом.

Выручил Дима Павлов. Вообще-то он едва долетел до Земли. На лунном космодроме его выгружали уже на носилках. Левое колено отказало сгибаться напрочь, правое готовилось. Отчего-то не приживались у него протезы. Он лег в клинику, и среди гостей его не ждали. Хотя и Мелви, и Лайон, как выяснилось, к нему прекрасно относились. Еще до вылазки на Дивайн, когда уже и Август с Алистером простили ему прежние выходки… Короче говоря, Павлов явился рано утром незваным, с букетом для невесты и подарками. И его тут же приписали ко мне. Двигался он легко, словно порхал. «Экзоскелет, – шепнул он по секрету. – Не могу же я приехать на свадьбу в инвалидном кресле!»

Свадьба получилась очень веселая. Нина Осси, ради такого случая вернувшая на несколько часов сценический псевдоним, спела несколько обалденных композиций, новых. Потом мы все побежали в шатер невесты за Мелви. Там нас уже ждала огромная бутылка виски и блюдо с сырными бутербродами. Мелви каждой дала выпить из горлышка и сунула в рот по бутербродику. Я ловко притворилась, что выпила, но даже не прикоснулась губами. Мне нельзя.

Мелви стащила чулок и кинула его за спину через плечо. Попала точно в Нину Осси. Та стояла, прижав к себе чулок, и спрашивала, чего это все ее поздравляют. Я объяснила, что это Шотландия, здесь не букетами кидаются, а нижним бельем. До Нины дошло, она выругалась и заявила, что больше никогда… ни за что… ну если только один хороший парень попросит… но он вообще не из шоу-бизнеса… ай, отстаньте, ничего не скажу!

Потом, когда шум немного улегся и мы с Ниной внезапно оказались одни на садовой тропинке, она сказала: «Наверное, я ребенка усыновлю. А мне что, две собаки есть, ну и ребенка туда до кучи». Я расслышала странные нотки в ее голосе. Нина вдруг всхлипнула и сказала: «Тори». Мне стало жутко, но Нина замотала головой: «Нет. Ее вчера на концерте сумасшедшая застрелила. Наш профессиональный риск, ничего не попишешь. Тори очень не хотела ехать. Она избегала меня, а вчера утром сама позвонила и сказала: ей Фред приснился, к себе звал. Она перепугалась, мы, музыканты, народ суеверный. Но поехала выступать. И… так. Сразу, наповал, в сердце. Мальчишка сиротой остался. Дел, дети ведь не виноваты, что у них отцы – мерзавцы?» Я заверила ее: конечно, нет. Нина ушла, успокоенная и счастливая, а я подумала: ребенок-то наверняка вырастет нормальным парнем, а вот какая мать получится из Нины?!