Модели на привычном месте не было.

Под стеллажом на рабочем столе валялся рюкзак Лехи.

Серая пленка на стекле густела. Стекло темнело, темнело, вдруг оплыло и потекло вниз.

Вертолет рванул — и пулей вылетел из здания.

Его аккумулятор был сегодня заряжен полностью.

* * *

Нанотех расплывался, он стал мягким. Здание было снизу доверху подернуто серой дымкой, и эта дымка разъедала его, словно кислота. «Девятая плюс» вела себя так же методично, как раньше с танками, — пожирала свой дом прежде, чем выйти на улицу.

Виктор сидел на асфальте и ждал, когда обвалятся перекрытия.

И как они обвалятся.

Он понимал, что шансов нет, но раз за разом прокручивал в голове варианты. Выжить, когда вокруг микроскопическая серая слизь, по идее, можно: обезумевшим ботам человек интересен в последнюю очередь. Тут вон сколько вкусной и полезной еды. Лишь бы тебя не оглушило падающей на голову массой. Лишь бы ты в ней не задохнулся, как в снежной лавине. Если останутся воздушные «карманы», чтобы дышать. Если здание будет плавно обтекать по краям, а не стремительно рушиться. И еще много всяких «если».

Нет. Шансов было ноль.

Какая усмешка судьбы. Боты-репликаторы однажды спасли сына. Теперь он видит, как другие репликаторы убивают его.

А сам Виктор только что, буквально сегодня утром, дал согласие вернуться к прежней работе. Его позвали назад, к микробам. И вот они, микробы.

Вполне уважительный повод взять и покончить с собой…

— Пап! Вот ты где! Что с тобой, пап?! Ты чего? — Леха тряс Виктора, а тот глядел на сына во все глаза и не мог вымолвить ни слова, так сдавило горло. — Да черт с ним, с этим Нанотехом! — сказал Леха. — Пускай взрывается, построим новый!

И тут долбануло.

* * *

Это было как ослепительная вспышка, только видишь ее не глазами, а чувствуешь всем телом. Мир вздрогнул. Нанотех окутался густым облаком пыли. И стало темно. И стало очень тихо.

Утихли сирены, потухли мигалки, заглохли моторы.

Погасли все прожекторы.