– Не просто живая, а чувствующая и осознающая, иначе толку от ее знаний и умений?

Меня передернуло, и я по-новому взглянула на слегка покачивающуюся на краю разлома тварь. С жалостью, которая могла показаться излишней моим спутникам. Страшно было подумать, что со мной было бы, если бы ритуал «поворота» не сработал, во что я успела бы превратиться. Не так страшно стать зверем, страшно сохранить человеческие разум и рассудок, успеть осознать, что с тобой сделали и во что превратили. Выть, бросаться на тех, кто дорог, с одной-единственной надеждой – лишь бы не пожалели, не пощадили, прервали мучительное существование.

Только сейчас я задумалась: а осознавала ли Ланнан, во что ее превратил тот, кого она боготворила и любила больше жизни? Право слово… не хотелось бы мне точно знать ответ на этот вопрос, но в длинный список грехов Азраэла на всякий случай добавился еще один.

Я машинально стиснула пальцы, и тут то, что сунул мне Ладислав в руки, зашевелилось намного активнее и вдруг издало ЗВУК. Скрежет вилки по сковородке, смешанный со слегка приглушенным воем разочарованной в посмертном существовании нежити был бы гораздо более приятным, чем возмущение мелкой ярко-сиреневой, с длинным клювом птички, очумело трепыхавшейся в моих ладонях.

– Ладислав, что это такое?!

– Не узнаешь чучелко, которое всучила мне на днях? – усмехнулся некромант, игнорируя сыплющиеся на ставший травянисто-зеленым магический щит удары. – А ты думала, я буду оживлять труп кого-то из тех? Благодарю покорнейше…

Птичка вновь разинула клюв, и я, не дожидаясь очередной звуковой атаки, попросту подбросила ожившее чучелко в воздух, выкидывая ее за границу магического Щита, где это пернатое недоразумение едва не сцапал один из Измененных. Чучелко каким-то чудом увернулось и одарило всех присутствующих невыносимой какофонией звуков, от которой мне захотелось упасть на оледеневший пол пещеры, зажать уши руками и надеяться на то, что хоть кто-нибудь заткнет клюв этому мелкому бедствию!

– Заметь, благодаря этому чучелку про нас с тобой почти позабыли, – усмехнулся Ладислав, сноровисто вычерчивающий на полу пещеры странный символ собственной кровью.

Да уж, попробуй не забудь, когда под потолком верещит на все лады небольшая сиреневая птичка, а эхо только усиливает «песню», разнося ее по всем закоулкам и вызывая желание прицельно метнуть в птичку не только сапогом с тяжелой стальной набойкой на каблуке, но и кое-чем посерьезнее.

В щит один за другим шарахнули два заклинания, выпущенных тварью, стоящей у разлома. Магия некроманта выдержала и этот удар, но тонкая зеленоватая пленка, защищающая нас, заметно потускнела. Я встряхнула пальцами, собираясь укрепить щит собственными силами, но Ладислав ощутимо стукнул меня по ноге мыском сапога, не отрываясь от проделываемой работы.