Мета молчала, и тогда Рахель выпрямилась и потянулась к ней. На миг Мета испугалась, что подруга схватит ее за плечи, чтобы немедленно вытряхнуть ответ. Она озадаченно моргнула, но Рахель просто положила руку ей на плечо и понимающе кивнула.

Наконец Мета сказала:

— Когда этот волк-тень вчера принял форму, Давид решил, что я не смогу его принять. Он даже не дал мне шанса.

Осознание этого причиняло сильную боль, и Мета испугалась, что снова разразится слезами. Но разве его вывод был таким уж неверным? Какая бы женщина смогла вынести такое — как бы ни любила? О чем же говорит то, что я не только могу и готова принять существование такого волка-демона, но и совершенно сознательно приглашаю в свою жизнь человека, который несет в себе этого демона? — задалась вопросом Мета и тут же испугалась ответа.

— Тень — это существо из другого мира, и что-то в нас чувствует это. — Рахель не обратила внимания на морщинки беспокойства, появившиеся на лбу Меты. — Мне достаточно только подумать о нем, и по спине начинают бегать мурашки. Оно противоестественно, незваный гость, и это пугает нас, людей, больше, чем все те ужасы, которые он может натворить. Для Августена было невыносимым то, что он вызывает у своей семьи страх и неприятие. Но ни родителям, ни мне не удалось принять тень без страха, — с болью в голосе созналась Рахель.

— Когда я вместе с Давидом, я не испытываю страха — и неважно, вижу я волка или нет… — осторожно начала Мета. — Этот жестокий Тилльманн напугал меня. Гнев, который испытывал волк Давида, напугал меня, потому что я думала, что он может потерять самообладание и разорвать Тилльманну глотку. Но я совершенно не боялась, что волк может причинить вред мне. В конце концов, это я его призвала.

— Что ты имеешь в виду, когда говоришь призвала? — озадаченно перебила ее Рахель.

Мета только развела руками.

— Не знаю, как это объяснить. Я позвала его, и он пришел. Кроме того, я уже встречалась с волком Давида раньше. Он бежал рядом, словно принадлежал мне. Почему-то именно такое чувство и возникало.

Некоторое время Рахель задумчиво смотрела на нее, а потом сказала: