— Да, это та самая пахнущая розами дрянь, причинившая нам столько хлопот… — сказал Хаген, без усилий сдерживая Давида. — Должно быть, твой волк у нее. Значит, Амелия была права.

Давид уперся изо всех сил, пытаясь оттолкнуть его от себя, и потерпел поражение. В отчаянии он взревел, но его крик утонул в окутанной тенью коже Хагена, словно Давид кричал в вакуум.

— Значит, Амелия была права, — почти с нежностью повторил Хаген. — Тогда можно несколько изменить наши планы: я убью тебя, но сначала немножко погоняю, причем своим, особым способом.

Он говорил, а его рука уже пробралась под рубашку Давида, прошлась по напряженным мышцам спины, словно решая, что делать: причинить боль или приласкать. В отчаянии Давид попытался наступить Хагену на ногу, но защита тени отбросила его, словно гранитная стена.

Хаген снова рассмеялся.

— В эту игру я сегодня играл уже с твоей любимой, пока она все не испортила. Начнем с того, где мы с ней остановились?

В следующий миг Хаген разжал объятия и нанес Давиду удар, от которого тот врезался в стену бассейна. Этого не должно было быть! — кричало все в Давиде, но Хаген уже снова протянул к нему руки.

— На эту мысль меня натолкнула твоя маленькая дрянь. Она думала, что ты не будешь моим. Сейчас я докажу, что ты мой.

Давид ударил его по руке, но причинил боль только себе, потому что скользнул запястьем по защищенному тенью предплечью. Уверенный в своей победе Хаген рассмеялся. Его рука прошлась по животу Давида, и тому невольно вспомнились растерзанные трупы, оставленные Хагеном. Выпотрошенные — однако не клыками зверя. Хаген вторгался в тела своих жертв голыми руками.

— Нет! — произнес Давид, когда пальцы Хагена начали обжигать ему кожу.