* * *

Сначала было очень тяжело, я чуть ли не сходил с ума. Мне хотелось забыть последнюю ночь в прежнем мире и жить тем, что есть сейчас. Но память не желала сдаваться, и я прозябал, зная, что все вокруг меня декорация. Правдоподобная, но все-таки ненастоящая жизнь.

После первых похорон я впервые столкнулся с границей Города. Вернее, я пытался ее найти еще при жизни. И легко нашел. По некоторым улицам можно было дойти до конца и снова оказаться в начале. Вот она черта, которой никто не видел, кроме меня.

Стоя у границы Города, похожей на прозрачное стекло, за которым по-прежнему была ночь в степи и где-то вдалеке горел костер моих друзей, я просто попросил: «Отпусти меня Город, мне ничего не надо!» Но стоило мне произнести эти слова, как я тут же проснулся в чужом доме, в чужой постели. Так началась моя вторая жизнь…

— Дорогой, это тебя!

Я помотал головой, стряхивая остатки воспоминаний. Я по-прежнему лежал на диване, а передо мной стояла жена и протягивала трубку радиотелефона. Я поморщился и произнес:

— Скажи, что меня здесь нет.

Жена равнодушно пожала плечами и ушла в другую комнату. И тут меня осенило. Я почувствовал, как намокла моя рубашка, как по лбу потекли густые капельки пота. «Просто, неужели так просто!» — прошептал я. Я уже устал считать чужие, абсолютно пустые и никчемные жизни и вдруг самая обычная фраза натолкнула меня на ключ. Сразу же вспомнились слова Андрюхи: «Там ничего нет». И я все понял… Оставалось только ждать.

Последняя моя жизнь в Городе была не похожа на все остальные. Быть может, этому способствовало то, что я теперь наверняка знал, как из него выбраться, а быть может, мне хотелось и здесь оставить свой след. Я перестал воспринимать отражения как декорации и начал относиться к ним как к живым людям. Но при этом моя карьера ничуть не пострадала — я продолжал подниматься по служебной лестнице. Теперь я встречался не только с теми людьми, которые меня меньше всего раздражали. Нет, я был завсегдатаем всех вечеринок. И меня стали приглашать на семейные праздники даже мои подчиненные, что никогда не случалось в прошлых жизнях. Моя жена из серой безликой фигуры превратилась в прекрасную женщину. И мне иногда даже казалось, что я люблю ее. Но детей у меня не было. Вероятно, здесь существовали свои законы.

День своей смерти я знал заранее. Это приходило само собой еще со времен первой жизни в Городе. Но на этот раз мне было особенно тревожно, так как не до конца был уверен в своих догадках.

Похороны были необычными. Я впервые увидел как отражения плачут над моей могилой. А когда гроб стали опускаться и жена вырвалась из рук друзей и родственников и кинулась следом, мне стало по-настоящему страшно. Правда, едва посыпались первые горсти земли, я снова воспарил над Городом. В полете тоже было нечто странное. Я сначала не разобрался, в чем дело, но вскоре понял: Город мне нравился. И я испытывал некое сожаление, что должен буду покинуть это странное место, где мне все было знакомо. Хотя Город был огромен, с каждым моим воплощением он не менялся. Даже после мятежей и пожаров я просыпался снова в чистом и уютном Городе. Я успел пройтись по каждой его улице, заглянуть в каждую подворотню. Теперь я не чувствовал — я знал: Город отпускает меня.