— Дело было еще до революции. Один мой предок, вот как мы сейчас, оказался в степи ночью. И привиделось ему странное сияние. Он любопытный был, пошел разведать. Не было его несколько часов, а потом он вернулся. Довольный, улыбается. Только весь седой. И говорит, мол, нет на свете большего счастья, чем свой страх перебороть. И с тех пор стал он про Город рассказывать. А поскольку лет ему было, ну, как нам, под тридцать, а голова — вся седая, так и верили ему.

— Так чего предок твой у Города попросил?

— То он никому не открыл. Только сказывал, что Город этот вроде хранилища потайного. Войдешь в него — живи сколько хочешь, не умрешь. А вот наружу для каждого свой выход есть. Если не найдешь — так и будешь вечно по Городу скитаться…

— Брехня, — махнул рукой Андрюха. — Откуда Городу в степи взяться. Кочевые племена их не строили — только другие захватывали да данью обкладывали. Сами-то вольно жили. Сняли шатры — и нет их. — Он посмотрел на меня, ожидая реакции на его исторические познания.

— Все верно, — заметил я. — Только вот легенды не просто так рождаются, значит было что-то.

— Ой, это ты для своей газеты оставь.

— Любая легенда красива, — сказал я, хотя обиделся на Андрея. — Нет, врожденную ненависть к журналистам трудно побороть.

— Да ладно, Лешка, не сердись, ведь знаешь, я кого хочешь готов критиковать. А вашего брата так тем более. Хотя ваша профессия тоже важна. Вот ругаем мы вас, а в туалете с утра что читаем?

— Так вы будете дослушивать? — пробурчал Виталик.

— Будем, — в один голос ответили мы.

— Хотя рассказывать-то больше и нечего. Историю эту помаленьку забывать стали. Только вот однажды встретился моему предку человек один, того же возраста и седой как лунь. Говорили они долго, про Город тот, вспоминали, страхами своими делились, от которых он их освободил. Так и стали побратимами. А потом война, Первая мировая. Разошлись они.

— Складно врешь, — усмехнулся Андрюха. — Только неувязочка есть в твоем рассказе. Сначала ты про знание великое говорил, а теперь про страхи какие-то. Что скажешь?

— Да то и скажу, что мой дед говорил. — Виталик старался сохранить невозмутимый вид. — Через страх рождаются все неприятности человека, он душу человеческую съедает, не дает жить. Вот ты, Андрюха, боишься чего-нибудь?

— Да, понятное дело, чего-то мы все боимся.

— Э нет, есть у каждого самый главный страх, такой, что и сказать стыдно.

— Да брось ты! — воскликнул Андрюха.

— Виталька, ты лучше скажи, как тот Город найти? — решил я прервать спор.

— Да никак. Говорят, он всегда в степи. А увидеть его только в полнолуние можно и только тем, кто сам этого захочет.