Сделав оборот через крышу, машина снова встала на колеса и замерла. Через разбитое окно ветерок принес детский плач и далекий лай собаки. Артем понял, что не только жив, но, кажется, даже обошелся без переломов; взглянул на жену, которая сползла под кресло – голова ее была страшно повернута на бок.

– Ирка! – он схватил ее руку. Это был момент ужаса, но Ира открыла глаза, уставившись в бесконечность, которая, видимо, еще не закрылась для нее, – слава богу! – Артем потащил ее к себе, – ты в порядке? Ничего не болит?

– Я вспомнила… – прошептала Ира.

– Ты в порядке?

– Я вспомнила…

– Ирка! – понимая, что она в шоке, Артем ударил ее по щеке, – очнись! Мы живы!..

– Я вспомнила, – повторила она более осмысленно и, наконец, моргнула.

…Мозги ей вправят в больнице – главное, что она не корчится от боли, что нет крови, что она разговаривает!..

– Иришка, мы живы, слышишь?! – Артем прижал жену.

– Я вспомнила…

– Да что ты вспомнила?! – сам он не мог придумать ничего, способного перевесить радость возвращения с того света.

– Я вспомнила, что она мне тогда сказала.

– О, господи! – Артем оттолкнул глупое существо, вечно думающую не о том; попытался открыть дверь, но ту заклинило.

– Она сказала… теперь я не забуду…

Видя в глазах жены пустоту, словно она, и правда, соприкоснулась с потусторонним миром, Артем прервал борьбу с непокорной дверью.

– …она сказала – петля у тебя на линии судьбы: две дороги. В двадцать пять ты будешь на грани жизни и смерти. Если выберешь верную дорогу – останешься жить; нет – погибнешь…

– Она так сказала? – переспросил Артем с сомнением.

– Да. Я точно вспомнила.