– Привет, – бросил Дмитрий. – Вот тебе книжица – отсканируй, и спрячь на нашем сервере…

– Что это?

– Не твоего ума дело... А вот это перешли по известному тебе адресу.

– А что это, Северьян Кондратьевич? – вновь спросил компьютерщик.

– Будешь задавать глупые вопросы – съем, – серьезно сообщил Лютоборов .

…Что это такое ? – генерал изучал пришедший файл с именами и адресами.

– Это наш шанс, – улыбнулся Козлов. – Список всех боевиков Священной Дружины, их родных, и детей. Второй магистр с братом постарались.

– Убейте их! Их жен, детей, полковник, убейте их самих, если найдете! Я хочу чтобы Конклав понял – с нами нельзя играть! – заверещал Арахнов. Никто из находящихся в этом списке выжить не должен. А с пресвитером…

– С пресвитером и руководством они обещают разобраться сами, – пояснил адъютант.

На лице Арахнова появилось мстительная усмешка.

– Может, лучше нам самим их поубивать?? – Все ж гуманнее будет!

* * *

Два часа спустя бойцы Дружины вошли в одно из самых тайных убежищ своего ордена. Внешне все они сохраняли спокойствие, но внутри каждый кипел от гнева и боли. Всюду кровь, трупы, кресты перевёрнуты, на стенах нарисованы каббалистические знаки вперемешку с матерной бранью.

– Что ж! – ровно, даже слишком ровно, сказал протопресвитер. Отец Михаил, – приказываю – проверьте тут все: я не верю что Господь не защитил верных детей своих. Что-то неладно! Некоторое время витязи рыскали по помещениям, а затем в холл высунулся отец Михаил, с трудом подавлявший гримасу отвращения.

– Отче, вам следует взглянуть на это самому....

Отец Никодим предполагал что-то подобное, и не задавая лишних вопросов сразу поспешил вниз.

На широкой кровати лежали трое голых послушников Дружины, друг на друге.

Валявшиеся тут же фаллоимитаторы, кнуты, кожаные в заклепках жилетки и фуражки подтвердили то, о чем он подозревал уже с пару месяцев.

«Вот почему вампиры сумели убить их! Выходит, и старый Агафангел участвовал в этом? Кому теперь верить?»

– Все убрать – помещение продадим. Святые символы осветить заново. Все останки, похоронить не отпевая и в неосвященной земле, – распорядился отец Никодим.