В огромном пустынном зале бывшего цеха, на грязном полу были начертаны вписанные друг в друга пентаграммы, гексаграммы, октагоны, с рунами по углам. Все это было вписано в круг, а сам помещался в квадрат – по углам каждой фигуры горели костры, и всыпанные в них зелья придавали пламени зеленоватый оттенок.

Pядом, в некоем подобии клетки сидело около двух десятков человек...

– Кто они? – Борис присмотрелся. Да это кажется…

– Да-да – это наши тэ-эк сказать собратья– вампиры – специально для такого дела инициированные. – Расходный материал, надеюсь у тебя нет предрассудков на эту тему? Все бывшие бомжи, для такого случая мной содержавшиеся в одном тайном месте…

– Ладно – как есть так и есть, – голос Северьяна был глух, и грозен. Не трать время на объяснения – отрок все сам поймет. А теперь начнем ритуал...

И действо, основой которого были разнообразные пытки и истязания, началось. Все что творилось в заброшенном цеху слишком страшно и отвратительно, чтобы приводить тут описания – да и вообще происходившее там трудно предать их словами.

Все это делалось лишь с единственной целью: для свершения одного из древнейших, и ужаснейших ритуалов, пришедших еще из языческой древности.

Пока Северьян орудовал обсидиановым ножом, Дмитрий, читал магические формулы, и повинуясь его словам мертвая плоть вновь возвращалась к жизни.

– Киа! Уиа! Шимморриаш тхол аррагах!Ниалларот! Беттиарр! Ценнирот Навендах! Митторих!

Кровавые полосы на теле жертв, оставленные кинжалом, агатово блестели в демоническом свете, исходившем от костров.

Лютоборов деловито сдирал со свежесозданных младших вампиров кожу, и кровью писал на ней знаки, должные принести успех его делу, и знаки эти отправляли души жертв демонам глубоких Бездн, в обмен на могущество и силу.

Линии колдовских знаков мерцали мрачными сиреневыми бликами, руны извивались, становясь печатями Тьмы.

Извивающееся в агонии телa осели, опали... и исчезли. Шевелящейся коричнево-зелёной массой они, булькая, развалились, растекались по пентаграмме.

Хээллистиарр! Глами! Сфоттарра! Никкрресторра! Ка! Уа! Фейта! Фейта!

Знаки, которыми расписаны были магические фигуры, засветились ярко, налились багровым вулканическим огнём.

Переливались красными прожилками угли, пламя в ней погасло как под порывом запредельного ветра, и лишь постреливали золотыми искрами.

И вот прямо перед ними сгустилось чернильное облако живой темноты. Внутри этого облака пронзительно зазвенело. Что-то белое проступило из сгустков мрака.

А когда кровавые знаки перестали излучать мертвенное свечение, в воздухе отчётливо проступила фигура твари, похожей на гибрид обезьяны и рептилии, светящейся сине-зелёным огнем.