И объяснила Ольга дяде Мише, что, в общем-то, нам без разницы, где Мухомор будет спать: у печки, у туалета, или, если уж совсем не повезёт, в сырой земле. Но, из симпатии к нему, дяде Мише, можно сделать так, чтобы все остались довольны. Например, запереть сейчас, его, дядю Мишу, в камере. А что? Тепло, приличная еда, казённый табачок. Райское местечко, если не сильно привередничать. А завтра, на худой конец, послезавтра, соберём заседание народного суда. Наш суд — он же гуманный, особенно если похлопотать. Получит дядя Миша ерундовину. Месяц работ за Оградой, самое большее — два. Потому что незаконное хранение оружия — невеликая провинность, если посмотреть на это дело под правильным углом. Опять же: свежий воздух, работёнка не пыльная, дружинники приглядывают, в обиду зверью не дают. Вечером дома, с дружками, которые от зари до зари в свинарниках пашут, да ему, дяде Мише, завидуют! А Пасюка мы трогать не станем, чтобы тот не подумал чего плохого про дядю Мишу. Всё, дядя Миша, удачно для тебя складывается. Ещё и невинно пострадавшим за его, Пасюка, грехи заделаешься. Если смелости хватит, и компенсацию стребуешь.

Такие блага мы не всякому предлагаем. Тебе, дядя Миша, лишь из-за того, что ты хорошие кораблики Олежке делал. И благодарности никакой не ждём, надеемся исключительно на человеческую порядочность. А дядя Миша, как человек исключительной порядочности, непременно расплатится за то добро. Если, например, что случится в бараках, или разговорчик важный дядя Миша услышит, пусть нам сообщит. Нет, нет! Ничего зазорного мы не предлагаем. Никто стучать на дружков не просит. Зачем нам? Ты же видишь — мы сами всё знаем. И принципы твои уважаем. И ответа немедленного не требуем. Посиди до утра в камере, обдумай. Может, вопросы возникнут. А утром, на холодную голову, и обсудим.

Запер я Мухомора; пусть о жизни своей неправильной поразмыслит, глядишь, с утра и разговаривать по-другому будет. Ольга вмиг подобрела, улыбка появилась, а яростные искорки в глазах притухли. Теперь Мухомор наш, со всеми потрохами — что ещё для счастья надо? У Ольги это запросто выходит: люди готовы рассказать ей даже то, о чём она не спрашивает. Я так не умею — здесь особый талант нужен. Конечно, и я не совсем бесполезен. Хоть роста невеликого, но если надо в рыло двинуть, это смогу, внесу посильный вклад.

— Слушай, подруга, — бодро сказал я, — Это третий схрон за лето. Не слишком Пасюков обнаглел? Может, пришло время им заняться?

Скисла Оля, улыбнулась, да улыбка вышла кривая, на оскал похожая. И понятно: скользкий тип этот Пасюков, и не простой. Хотелось бы его прищучить, да неясно, как подступиться. Скорее всего, ничего не получится, а проблемы, точно, наживёшь.