А к вышкам подтянулись автоматчики.

— Не стрелять, не стрелять! Кто пальнёт, башку откручу! Только по команде! — орёт Клыков.

На вышку, пыхтя, забрался красномордый бородач с пулемётом. За ним второй такой же мордатый, и запыхавшийся — этот приволок патроны. Бойцы начали устанавливать оружие.

— Валите отсюда, не мешайтесь! — ворчит пулемётчик.

— Без вас управимся, — поддакивает напарник. Они занимаются делом, и больше не обращают на нас внимания. Мы спускаемся на землю, смотрим через узкие прорехи в заборе.

Вдруг — осатанелый лай; из псарни привели собак. Не нравится им медвежий дух, зашлись в истерике, рвутся с поводков. Косолапого надрывный лай нервирует. Кто там осмелился тявкать? Проучить наглецов! И побрёл мишка к частоколу. Колючая проволока зверю не помеха. Он её, скорее всего, и не замечает.

— Генератор кочегарь! — орёт Клыков.

Фыркнул, и, наконец, завёлся дизель-генератор. По колючке побежал ток. А пришельцу это нипочём. Он прёт, как трактор, столбы валятся, проволока рвётся, как паутина. Зверь обходит ловушки, чует их, что ли? Он рядом. Собаки остервенели, подавились лаем. И стало тревожно. А ну, как прорвётся? А вдруг? И мы с Ренатом пятимся, да что там — убегаем от Ограды.

Стреляйте, почему не стреляете!? Он же сейчас всё тут разворотит! И Клыков орёт:

— Пулемёт, огонь! В голову ему, в голову! Не мазать!

Резко и коротко хлестнула очередь. Докатился обиженный рёв, животное вздыбилось на задние лапы. Ух, огромный — грудь и голова подымаются над частоколом. Тарахтит автомат, ещё один. Пули рвут зверя. Пена с клыков. Клочья шерсти. Алые брызги. Опять вступает в дело пулемёт. Медвежья морда превращается в кровавое месиво. Всё! Зверь медленно, словно во сне, заваливается на Ограду. И тут же, как по команде, смолкает оружие. Звенящая тишина. И снова лай собак.

Брёвна под тушей медведя ломаются, как сухие прутики. Их треск громче выстрелов. Зверь мёртв, но лапы ещё скребут землю, размётывая грязь и щепки.

— Остановите генератор! Мать твою! Собак, собак пускайте!

И получившие свободу псы радостно терзают тушу поверженного врага. Ф-фух. Я сквозь сжатые губы выпускаю воздух; оказывается, я следил за происходящим, затаив дыхание. Сердце колотится о рёбра. Тело просит действия. Бежать, рвать, бить, стрелять! Дружинники оттаскивают собак; звери упираются; их раздразнило свежее мясо. Пасти оскалены, морды окровавлены.

К туше подошёл Архип Петрович, спец по животным, и прочей лесной мерзости, а по должности самый главный наш умник. Он давно крутился неподалеку, пританцовывая от нетерпения, и его час настал.