– Когда я поступил в школу, – медленно заговорил Алистер, сделав над собой видимое усилие, – там уже вовсю сплетничали про моего отца. Все знали, что он неудачник, что у нас нет денег и так далее. Старшие ученики решили, что я – легкая жертва. Они… в общем, к концу первой недели мне дали понять, какое место я занимаю в иерархии, и у меня осталось несколько синяков, чтобы я не забывал об этом.

Томас ничего не сказал. Трудно было вообразить Алистера в роли жертвы. Он всегда представлялся Томасу одним из избранных, из тех, кто расхаживал по школе с видом хозяев.

– Я молча выносил их издевательства примерно год, – продолжал Алистер, – прежде чем понял, что у меня есть лишь два варианта: либо присоединиться к своим мучителям, либо терпеть до окончания школы. Разговоры насчет отца были мне безразличны, я не чувствовал никакой необходимости его защищать, так что это не было проблемой. Я был довольно тщедушным – ну, ты понимаешь, что это значит.

Он задумчиво смотрел на Томаса. Томасу стало неловко, и он немного отодвинулся. Да, мускулы у него появились уже ближе к совершеннолетию, и он до сих пор не привык к своему новому телу, не привык занимать столько места в пространстве. Ну почему он не такой, как элегантный и изящный Алистер?

– Да, я был слабее прочих, – сказал Алистер, – зато у меня имелись такие преимущества, как острый язык и злое чувство юмора. Огастес Паунсби и прочие сгибались пополам от хохота, когда я осыпал насмешками какого-нибудь бедолагу из младшего класса. Я никогда никого не бил, но это не имеет значения, верно? Вскоре задиры и хулиганы позабыли о том, что когда-то я был жертвой. Я стал одним из них.

– И как тебе кажется, ты сделал правильный выбор? – жестко произнес Томас.

Алистер взглянул на него равнодушно.

– Что ж, один из нас окружен верными друзьями, а второй остался совсем один. Так что ты сам мне скажи.

– У тебя есть друзья, – выпалил Томас. Потом вспомнил, что на всех светских приемах и балах Алистер или сидел в углу один, или разговаривал с Корделией. И с Чарльзом, конечно. Хотя после помолвки Чарльза осталась только Корделия…

– Потом появились вы, мальчишки из богатых семей, избалованные, окруженные любовью родных. Никто из вас понятия не имел, каков мир за пределами ваших шикарных особняков и поместий. Вы думали, что везде встретите только любовь, восхищение, уважение, что все вокруг – ваши друзья. А со мной все было не так. – Алистер трясущейся рукой убрал за ухо черную прядь. – Наверное, я вас возненавидел потому, что вы счастливы. Потому, что вы так дружны. Потому, что у вас есть родители, которые вас обожают, что вы выросли в нормальных семьях. Но, конечно, это не оправдание. Я не жду, что ты и твои друзья простите меня.