– Ты обижаешься из-за лисицы? Или из-за того, что я не забрал тебя?

– То, что ты сейчас делаешь, – это насилие. – Мия повернулась и сердито посмотрела ему в глаза. – Я не хочу.

– Обижаешься, – насмешливо и нежно произнес он. – Дурочка, хоть бы выслушала сначала.

Должно быть, Джин решил, что действия убедят ее лучше любых слов. Сперва Мия крутила головой, пытаясь избежать очередного поцелуя, а потом просто обмякла, никак не реагируя на прикосновения его губ. Надо просто потерпеть, скоро все закончится. Не станет же Джин и вправду ее насиловать…

Он тяжело вздохнул, оторвался от нее и спросил с тревогой:

– Девочка моя, да что с тобой?

– У нас не будет разговора, пока ты меня не отпустишь. – Мия сама не поняла, откуда в ее голосе взялись эти жесткие интонации. В той, прошлой жизни – жизни гейши и наложницы – она не чувствовала себя вправе говорить с мужчинами подобным тоном.

Но злость на собственную беспомощность и наглость принца была слишком сильна.

– Хорошо, отпущу. Только обещай, что не сбежишь.

– Не сбегу.

Джин разжал объятия, и Мия еле сдержалась, чтобы не шарахнуться в сторону. Она отступила неспешно, сохраняя достоинство, на три шага. Расстояние, положенное по этикету.

Принц медленно вздохнул несколько раз, словно пытаясь успокоиться. А потом спросил:

– Итак, в чем дело? Почему ты шарахаешься от меня?

– А почему должно быть иначе, ваше высочество?

– Потому что ты обещала уехать со мной и стать моей.

Мия фыркнула. Эти слова породили в ее душе целую бурю эмоций: гнев, возмущение, злорадство. Она и не подозревала, что ее обида на Джина столь глубока. Но сейчас девушке вспомнилось сразу все. Обнаженное мужское тело на татами и женское на нем сверху. Горечь, отчаяние, медленно сменяющиеся смирением.

Девушка словно в один миг пережила заново весь ужас тех тоскливых зимних месяцев, наполненных растерянностью и болью от предательства. Похожие друг на друга вечера, когда Мия бегом добиралась до храма, в надежде все же найти там Джина, поговорить, объясниться, готовая поверить любым оправданиям и любой лжи.

Его не было рядом на мидзуагэ. Не было, когда другие мужчины платили за ее ночи. Когда она решилась бросить все и бежать. Когда ей угрожало насилие и когда она умирала от болезни.

Так по какому праву он сейчас чего-то требует и заявляет свои права? Он, даже не сказавший ей своего полного имени.

– Мия, послушай… Я знаю, что виноват перед тобой. Но иногда обстоятельства сильнее. Я хочу, чтобы ты просто дала мне все рассказать перед тем, как судить!