— Вы впервые признались друг другу в любви. Вам нужна ночь только для вас двоих.

— Почему? — спросил Никки.

— Потому что вы друг друга любите, — ответил Дев так, будто это все объясняло.

— То, что Анита призналась мне в любви, ничего не меняет, — сказал Никки.

— А должно бы, — вырвалось у Дева.

— С чего бы?

Дев глянул на меня:

— Объясни ему.

— Тут нечего объяснять, я согласна с Никки.

— Неужели тебе не хочется провести с ним ночь тет-а-тет, чтобы как-то отпраздновать вашу любовь?

Я сжала руку Никки и улыбнулась ему.

— Я люблю Никки еще и потому, что он совершенно спокойно делит меня с Натаниэлем, и Микой, и Синриком, и Жан-Клодом, и Ашером, и, — я пожала плечами, — с остальными мужчинами в моей жизни.

— Тебя это вообще не волнует? — спросил Дев, и я знала, что он обращается к Никки.

— Натаниэль сказал, что ты делишься лучше чем я, так зачем мы опять говорим об этом?

Дев улыбнулся, потряс головой и проговорил:

— Потому что я все еще согласен с идеей тигриного клана — ты влюбляешься и становишься моногамным, и когда Ашер вернется, я попытаюсь быть моногамным, так что… наверное, это то, что я думаю по этому поводу. Честно, не знаю, но, кажется, любовь все меняет, не так ли?

— Если ты все делаешь правильно, любовь превозносит тебя над собой, а не наоборот, — ответила я.

— И что это значит? — не понял Дев.

— Если мы были счастливы нашей маленькой полигамной группкой до того, как я сказала Никки, что люблю его, зачем бы мне говорить это и подразумевать, что это все изменит?

Кажется, Дев задумался над этим, затем кивнул, прикусил губу и снова кивнул.