— Нет, — сказал он, не сердито, но твердо.

Дев убрал руку от лица Никки и поцеловал меня, словно желая зацеловать так глубоко и тщательно, как только мог. Он оторвался от моих губ. Его губы были приоткрыты, а на лице такое жаждущее и возбужденное выражение, что это заставило меня негромко и нервно рассмеяться.

Затем меня поцеловал Никки, и его поцелуй был нежнее, ласковее, как будто он занимался любовью с моим ртом. Он оторвался от моих губ, оставив меня стоять с закрытыми глазами и приоткрытым ртом. И всего лишь от поцелуя у меня едва не подкосились колени.

— Вау, — выдохнул Дев. — По ходу это нужно повторить.

Я приоткрыла глаза, достаточно, чтобы увидеть, как Никки улыбается мне. Он выглядел очень довольным собой. Это заставило меня улыбнуться в ответ, и его улыбка становилась шире, более порочной, счастливой.

— Теперь я точно знаю, что нужно повторить, — произнес Дев, — потому что у тебя на лице действительно хорошая улыбка.

— Ага, — отозвался Никки, — так и есть. — Его голос стал более глубоким, окрашенный первым наплывом тестостерона и улыбкой, выражающей все то тепло, что вам хотелось бы видеть на лице человека. Она была полна любви, да, но так же и страсти, выдавая замыслы обо всем, что собираются сделать для вас, и с вами.

— Почему у меня такое чувство, что мне надо наверстать упущенное за то время, что я здесь простоял? — спросил Дев.

— Она любит меня, — сказал Никки, как будто это все объясняло, и, видимо, это так и было, потому что Дев ответил:

— Ты счастливчик, мужик.

Как правило, если парень говорит что-то в подобном роде, то это означает: твоя женщина горяча, и я с удовольствием бы ей засадил, но я понимаю, что это по-любому неправильно, так что можешь смело меня за это убить. Казалось странным, что Дев почувствовал необходимость быть настолько вежливым, учитывая, что он был голым и прижимался к моей заднице, и, зная, что он тоже был вовлечен в участие в сексе, но секс — это еще не все. Это хорошо, это даже чертовски здорово — если вам повезет — но все, в конечном счете, жаждут любви.

Я поднялась на цыпочки, чтобы снова поцеловать Никки, и Дев отстранился немного назад, так что мы могли прикасаться друг к другу теперь только руками, а поцелуй постепенно превращался из нежного в жадный и нетерпеливый. Когда мы отстранились, чтобы просто посмотреть друг на друга, Дев сказал:

— Я, ребята, еще раз хотел бы вам предложить уединиться, а сам получить главный зачет за доброе дело, на данный момент.

Я оглянулась на него через плечо, поскольку мы с Никки все еще обнимали друг друга. Я не была уверена, что я предложила бы это так, как высказался Никки: