— Зато это принесло покой семьям, которые уже отчаялись слушать новости.

— Но для стоматологических исследований вам нужны неповрежденные головы, так что вы только обезглавливаете, а не расстреливаете им бошки из дробовика или винтовки, да? — спросил Эдуард уже менее враждебным голосом, но все же.

Чепмен кивнул:

— Именно. У большинства людей в личных делах нет отпечатков пальцев.

— Но если вы ищете людей, которые пропали десятки лет назад, то и снимки зубов не всегда могут помочь, — заметил Эдуард. — Как обычно бывает, когда стоматолог уходит на пенсию, карточки старых пациентов не передаются их новым врачам, если пациент не настаивает.

— Верно.

— Тогда как в таких случаях вы идентифицируете мертвых вампиров? — спросила я.

— С помощью ДНК выживших членов семей, женщин в частности.

— Потому что по материнской линии наследуется более полно.

— Да, большинству об этом неизвестно, — кивнул он.

— Во времена своей попусту растраченной молодости я получила степень бакалавра по биологии, — ответила я.

— Я читал про это в вашем личном деле. Ходили разговоры по поводу того, что благодаря вашей научной подготовке вы эффективнее выполняете свою работу; а как думаете вы?

Я поразмыслила над этим и кивнула:

— Я действительно посещала лекции по сверхъестественной биологии, а так же по мифам и фольклорным существам, которые существуют в реальном мире, так что да, это дало мне некое преимущество, когда приходилось сталкиваться с чем-то новеньким.

— Вы не работали в полиции, не служили, не занимались ничем кроме биологии, но до сих пор, новые маршалы, только что закончившие обучение для Сверхъестественного подразделения работают хуже, чем вы в начале карьеры.

— Меня тренировали поднимать зомби и охотиться на вампиров мой коллега-аниматор и присутствующий здесь маршал Форрестер, когда он был еще охотником за скальпами, специализирующимся на монстрах.

— Под аниматором вы подразумевали Мануэля Родригеса.

Я кивнула.

— У него также нет опыта службы в полиции и армии.

— Нет, сэр, он был старомодным охотником на вампиров. Мы таких называем — человек кола-и-молотка.